– Я не буду смеяться… Только если ты не собираешься в цирковое училище.
Вот тут я начала хохотать.
– У меня не настолько большие ноги. – Я отвела взгляд. – Если бы у меня появился шанс, я бы хотела учить детей музыке.
В отличие от моей матери, я бы поддерживала их, чтобы они следовали за своими мечтами. И неважно, как они бы выглядели.
– Кто сказал, что ты не можешь?
– Это непрактично, Коул. Все больше школ избавляются от учителей музыки.
Он оперся на локоть.
– Но не все. Кроме того, ты всегда могла бы давать частные уроки.
Я задумалась об этом на секунду, но потом пришла к выводу, что это еще более непрактично.
– Нет. Я просто буду придерживаться плана.
Коул приподнял бровь.
– И в чем заключается этот план?
– Стать учителем естественных наук. Выйти замуж за хорошего южанина, который будет связан с церковью, родить одного ребенка… потому что большее количество детей просто разорит. Не говоря уже о том, что я растолстею.
За эту маленькую ремарку можно было поблагодарить мою маму.
– Звучит как чертовски скучный план.
Я перевернулась и уставилась в потолок.
– Можешь винить в этом моих родителей. Они годами затыкали мне глотку этим планом.
– Тебе необязательно следовать ему. Всегда можно придумать новый.
У меня вырвался смешок.
– Наверное. Но мой план не сильно отличается от их, кроме… – Нет, я точно не скажу ему этого. – Неважно.
Коул переплел наши пальцы. Он был не из тех, кому так легко можно сказать «неважно», и он просто забудет об этом.
– Ты же знаешь, что тебе придется сказать это, правда?
Я вздохнула. Ага. Иногда было проще дать этой упрямой заднице то, чего он желал.
– Ладно. В моей идеальной жизни я бы стала учителем музыки. – Я взглянула на него. – Вышла бы замуж за того, кто будет так сильно меня любить, что всегда станет бороться за эти отношения. И не имеет значения, чего ему это будет стоить. – Потому что я не хочу быть, как мои родители. – И я не хочу всего одного ребенка… Я хочу много детей.
После этих слов брови Коула взлетели вверх.
– Насколько много?
Я усмехнулась, подумав о маленьких коленочках, поцелуях, сказках на ночь и о том, что буду любить каждого из них так, что мое сердце будет готово разорваться.
– Четыре… Как минимум.
Он выдохнул.
– Черт. Это много. – Коул нахмурился. – Но, если их будет так много, кто-то один будет чувствовать себя забытым и покинутым. Особенно если он не будет любимчиком.
Я не могла не задаться вопросом, так ли он себя чувствовал в детстве? Так, будто Лиам, Джейс и Бьянка, были важнее, чем он.
Я не могла сказать, что не понимала этого, однако, к счастью для меня, у меня была лишь одна сестра, с которой мне приходилось соревноваться. Кэтрин всегда была маминой любимицей, но я знала, что папа втайне любит меня больше. Ну, или любил.