— У тебя самые прекрасные глаза на свете, дорогая, — ласково ворковал Себастиано. — Никогда в жизни не видел такого необычного, восхитительного цвета. — Разговаривая, он продолжал безжалостно ее насиловать. — В вашей семье определенно есть капля северной крови. Как, по-твоему, одна из твоих прародительниц совершила прелюбодеяние или вышла замуж за скандинава? Тебе ничего не известно на этот счет? Может быть, в семейных хрониках что-то упоминается? — Мысль возбудила еще больше, и извержение произошло внезапно. Испытав долгожданное облегчение, Ровере со стоном отвалился.
— Теперь немного поспи, — распорядился он. — А как только мои силы восстановятся, снова займемся любовью.
Займемся любовью? Неужели то, что только что произошло, имеет хотя бы отдаленное отношение к любви? Бьянка отодвинулась на край постели, свернулась калачиком и постаралась уснуть, чтобы забыть об унижении, стыде и разочаровании. Еще дважды за ночь муж будил ее, чтобы удовлетворить животное вожделение, а после третьего совокупления велел оставить его в покое и вернуться к себе. Это распоряжение Бьянка исполнила с радостью: набросила шелковый пеньюар, бесшумно выскользнула из спальни и побежала в свою комнату, где ее терпеливо ждала преданная Агата.
Взглянув в лицо молодой госпожи, горничная без слов отвела ее в ванную, искупала и предложила бокал вина, в который добавила сонного зелья. Долгий отдых восстановит и силы, и дух, который оказался сломленным — вне всякого сомнения, лишь временно. Юная синьора носит фамилию Пьетро д’Анджело, а это означает, что она ни за что не сдастся на милость обстоятельств.
Бьянка проснулась после полудня и сразу надела расшитое золотом бархатное платье цвета сапфира: скоро должны были пожаловать гости. Супруг пришел без предупреждения, держа в руках обитую красной кожей шкатулку. С улыбкой осмотрел наряд и одобрительно кивнул.
— Принес свадебный подарок, — с довольным видом сообщил он. — Наденешь сегодня вечером, на торжественный прием. — Открыл крышку и гордо показал сокровище: на атласной подушке цвета слоновой кости сверкало великолепное ожерелье из оправленных в золото голубых аквамаринов. Камни были огромными, почти вульгарными по размеру, но безупречно чистыми по цвету.
— Когда впервые увидел твои глаза, сразу подумал, что должен подарить тебе такое ожерелье, — промурлыкал Ровере, застегивая на шее крошечный замочек. — Ночью, когда останемся вдвоем, наденешь его для меня — обнаженная и с распущенными волосами.