Автор
Красота, казалось бы, радует и дарит счастье, но время приучило к этому зрелищу отторжение. Впрочем, наше восприятие изменяется со временем. Вот когда все средства массовой информации начинают озабоченно повторяться над темой тяжелых жизней мужчин, я снова взглянула на жизнь с другой стороны — и увидела что-то странное в том, как люди воспринимают красоту и мужество....
— Меня покажут по телику?
— Непременно, если сейчас попытаешься реконструировать произошедшее с максимальной точностью. Где ты стояла? Давай разыграем сцену в твоей квартире, порепетируем. Я — Вера Данильченко, ты — Аня…
Сплетница суетливо забегала по прихожей.
— Ага, значит, так… Я здесь… Нет, чуть левее… Во, теперь точно.
— Дверь была нараспашку?
— Не.
— А как?
— Только приотворена.
— Щель большая? Такая?
— Ну… Ага, так правильно.
— Теперь займи место Ани.
Вера исчезла из поля моего зрения.
— Не вижу тебя! — крикнула я.
— А вот так?
— Только спина и попа, головы нет.
— Верно. В точку.
— Погоди, если ты увидела лишь зад и лопатки, то отчего решила, что перед тобой Аня?
— По джинсам. Такие лишь у нее есть — розовые, на жопе надпись красными буквами «Йес». Совсем совесть молодежь потеряла, в таком дерьме ходит, тьфу!
Я вновь распахнула дверь, вошла в прихожую и сердито сказала:
— Вера, ты рассказывала про туфли в крови, измазанные руки и жуткий револьвер!
— Ага, так оно и было!
— Но сейчас выходит, что видела лишь зад и часть спины.
— Так она повернулась, — затараторила Вера. — Я тогда прямо креститься начала и все отличненько разглядела. Мыски в крови, руки Анька вытянула, пальцы растопырила…
— Стоп, покажи."
"Данильченко с готовностью ринулась вперед, я снова шмыгнула на лестничную клетку, притворила дверь и приникла глазом к щели. Сначала перед взором замаячила объемистая задница Веры, обтянутая байковым халатом, потом Данильченко возникла целиком, уже лицом ко мне.
Толстые ноги Вера поставила на уровне плеч, руки вытянула вперед, пальцы раскрыла веером, глаза выпучила, рот разинула… Выглядела она удручающе противно, Данильченко явно не обладала актерскими способностями, изобразить состояние другого человека она не могла. Но меня сейчас не волновали таланты Данильченко.
— Слушай, Вера, — заинтересовалась я, снова входя в прихожую, — Аня так и стояла?
— Угу, — кивнула баба.
— Именно в этой позе?
Данильченко переместилась на сантиметр влево.
— Ну, может, чуть сюда ближе.
— А руки?
— Чего с ними? — пожала плечами свидетельница.
— Она их впереди держала?
— Ясное дело.
— Ничего не путаешь?
— У меня память золотая, — начала злиться Вера, — склерозом не страдаю. Каждый день тренируюсь, кроссворды разгадываю. Можешь назвать столицу Ливана?
— Нет, — призналась я.
— Во! А мне запросто. Бейрут.
