В уютной комнатке бывшего спортклуба жил Эдя Хаврон - человек с пустыми карманами и горящим сердцем. Он словно ветер, шепча скромные мелодии над застекленным подокном, ожидая неведомого приключений на Лысой Горе. Каждый вздох Эдя заглатывал феей Трехдюймовочкой в обновленный суп, но мелочи все меньше. Охотник за необычным был готов к любому исходу - будь то пустые джинсы на Лысой Горе или сладкие ночи от фей Трехдюймовочки....
Во всяком случае, если понимать под чистотой отсутствие видимых пятен крови и т. д. Возле единственного узкого окна стоял заряженный мушкет. Рядом один на другом валялось с десяток тюфяков. Их гора почти доставала потолка. Разумеется, никакого белья. Из прочих удобств – простреленное ведро, дыра в котором была забита осиновым клином.
Депресняк немедленно принялся носиться по комнате, обнюхивая углы.
– Эй, животное! – предупредил Чимоданов. – Если ты сделаешь то, что делают в таких случаях обычные кошки, я тебя удушу!
Даф усомнилась в том, что это действительно произойдет.
Когда дым рассеялся, все увидели, что Зудука застенчиво прячет зажигалку, которой он только что подпалил порох на полке мушкета."
"– Опять! – закричал Петруччо.
Поймав улепетывающего Зудуку за ноги, он принялся трясти его. Из карманов монстра вывалились две зажигалки, гильза с уткой и коробок спичек.
– У кого-то я уже видел такую гильзу! И где он только находит эту дрянь? – убито сказал Чимоданов, засовывая все трофеи себе в карман.
Ната посмотрела на дверь.
– Сейчас кто-нибудь заявится! – сказала она.
Однако она ошибалась. Постояльцев, проживающих в «Незваном госте», сложно было всполошить одиночным выстрелом.
Мефодий встряхнул ведро и поднял с пола расплющенную пулю. Она была серебряной, с крестообразной насечкой.
– Против вампиров? – поинтересовался он.
– Не только. Против нас с тобой тоже. Повезло, что дуло смотрело в потолок, – философски заметила Улита.
Она уже сидела на полу и со знанием дела заряжала мушкет, используя имеющийся в номере запас пороха и пуль. Зарядив мушкет, Улита сурово посмотрела на Зудуку и, стащив верхний тюфяк, легла.
– Предписываю всем два часа сна! После червя у всех дохлый видок. Работа не волк, от ветеринара не убежит! – сказала она, зевая.
– Какая еще работа? – спросил Мошкин с некоторым беспокойством.
– Я уже сплю. Меня не кантовать, не щекотать и с бессмысленными вопросами не обращаться. Можно только поцеловать в ушко и пожелать… хм… «спокойного утра!» – отозвалась Улита и почти сразу отключилась.
Немного погодя и остальные последовали ее примеру.
