В уютной комнатке бывшего спортклуба жил Эдя Хаврон - человек с пустыми карманами и горящим сердцем. Он словно ветер, шепча скромные мелодии над застекленным подокном, ожидая неведомого приключений на Лысой Горе. Каждый вздох Эдя заглатывал феей Трехдюймовочкой в обновленный суп, но мелочи все меньше. Охотник за необычным был готов к любому исходу - будь то пустые джинсы на Лысой Горе или сладкие ночи от фей Трехдюймовочки....
– Да, ловко все устроено! Лигул воспользовался гибелью Кводнона и присвоил власть до совершеннолетия Мефодия. Причем Мефодия Лигул будет воспитывать сам, или тот, кого он пошлет! – оценил Чимоданов, успевший вникнуть в основной расклад сил.
– Но почему Арея не казнили? – спросила Дафна. Ей были известны нравы темных стражей, очень далекие от сентиментальности.
– Лигул не посмел. Подозреваю, он слегка боится. Не сейчас, а на будущее, на всякий случай. Мало ли как все обернется! По этой же причине он сохранил мне жизнь и даже позволил покинуть Тартар.
– Кого боится? – уточнила Даф.
Ведьма не ответила, лишь быстро скосила глаза на Мефодия. Дафна вздохнула. И угораздило же ее полюбить человека, которого боится даже начальник Канцелярии мрака! И не только полюбить, но связать с ним свои крылья и свою вечность.
Сильные удары сотрясли дверь приемной.
– Кто еще там? Мы никого не ждем! – сказала Ната с беспокойством.
Удары не стихали. Они не становились яростнее, а словно пакостнее. Так стучит тот, кто отлично знает, что его слышат и рано или поздно откроют. Это был стук хозяина положения.
– Впускать будем? – поинтересовалась Даф.
Улита медленно покачала головой.
– Нет.
– Почему?
– Если это лопухоид – его остановит руна. Если же нет – войдет и сам… – ведьма не договорила и махнула рукой.
Послышался звук открывшейся двери. Похоже, тому, кто стучал, надоело ждать у моря погоды.
– Нет, не лопухоид… – тихо сказала Даф, наблюдая, как спина Депресняка приобретает сходство с вопросительным знаком, а короткий кожистый нос прорезают три глубокие складки.
Улита молчала. Все, включая Депресняка и Зудуку, внимательно слушали, как внизу в приемной кто-то ходит шаркающей и разболтанной походкой. Вот он отодвигает стул, вот открывает дверь в кабинет Арея и походя заглядывает в него. Вот шаги приближаются к внутренней лестнице. Заскрипели расшатанные дубовые перила.
Первым, к удивлению Мефодия, сдали нервы не у Евгеши Мошкина, а у Чимоданова.
– Ты можешь начертить руну невидимости? Сделай что-нибудь! – шепнул он Дафне."
"– Бесполезно. Он уже понял, что мы здесь, – заметила Даф.
– Кто же это?
– Подозреваю, что новый опекун нашего Мефочки! Легок на помине! – скрестив на груди руки, мрачно сказала Улита.
