В уютной комнатке бывшего спортклуба жил Эдя Хаврон - человек с пустыми карманами и горящим сердцем. Он словно ветер, шепча скромные мелодии над застекленным подокном, ожидая неведомого приключений на Лысой Горе. Каждый вздох Эдя заглатывал феей Трехдюймовочкой в обновленный суп, но мелочи все меньше. Охотник за необычным был готов к любому исходу - будь то пустые джинсы на Лысой Горе или сладкие ночи от фей Трехдюймовочки....
В мотоциклах она понимала мало, но тон Эссиорха убедил ее в том, что это что-то важное.
Ее внимание поощрило хранителя.
– Еще бы! Если бы ты только знала, как редко попадается неудачливая резина и особенно неудачливый бензин! – пожаловался он.
Оба замолчали. Эссиорх думал о колесах и резине, а Ирка – кажется, она ни о чем не думала – просто смотрела на солнце, которое висело прямо над крышами.
– Я еще не говорил тебе? Я тут комнату снял позавчера! – вдруг сказал хранитель. – Странно, что я говорю об этом первой тебе, а не Даф.
– Почему?
– Арей схвачен и вновь сослан, у Мефодия новый опекун, и вообще дом на Большой Дмитровке окружен теперь таким сгустком мрака, что и близко не стоит соваться. Любой посторонний контакт будет замечен. Надеюсь, у самой Даф окажется достаточно света внутри, – озабоченно сказал Эссиорх.
Ирка была польщена его доверием. Это означало, что для всеведающего хранителя, чутко замечавшего любые изменения в человеке, Ирка и свет неразделимы.
– А что за опекун у Мефа?
Эссиорх провел большим пальцем по шее, показывая, что умереть и не встать. Хуже не бывает.
– Ясно… Так ты говорил, что снял комнату… – сказала Ирка.
Она внезапно вспомнила, что Мефодий любит другую, и обида заставила ее переменить тему. Пусть сам разбирается со своими опекунами. Какое ей теперь дело до него?
– Комната неплохая. В центре. Рядом Чистые пруды.
– А где ты достаешь деньги, чтобы платить за комнату? – спросила Ирка.
Она уже успела уяснить, что создания света не имеют права владеть деньгами, разве что те совсем уж сами свалятся с неба, что происходит крайне редко.
Эссиорх вздохнул.
– Видишь ли, – сказал он с некоторым сомнением в голосе. – Тут случай особый. Хозяин комнаты человек такого рода, что давать ему деньги было бы несчастием. Прежде всего для него самого. Он бы их немедленно превратил в жидкость определенного рода.
– Алкаш, что ли? – уточнила Ирка.
– Никогда не надо плохо говорить о людях. Свет не может позволить себе кого-либо осуждать. Просто слабый человек, – укоризненно сказал хранитель.
