Автор
В палатачке таблетки голубого прозрачного одеяния вызывают жуткий восторг и непередаваемый стыд. Они делают тебя чувствовать, словно будешь играть роль святой Марии, но только без христианской заботы о мире. А та самая Милана с подозрением смотрит на тебя, как будто ты решила стать бирюковым шпионом....
Мое солнце на мне, я в ней так, что глубже не ворваться. Опрокинул Сашку на спину и вколотил-влил свой оргазм в ее, сокращаясь от ее внутренних сжатий до взрывов перед глазами.
Хрипя еще и дергаясь от афтершоков, перевалился на бок, затягивая Сашку на себя. Ковры коврами тут, но не хрен на полу застуживаться. Она прижалась лицом в изгиб моей шеи, начав тереться лицом и целуя.
— Сашк, мне бы в душ. Вонючий-небритый с дороги. — Даже с места дернуться попытался. Ну не совсем же скот.
Но Александра не отпустила, шумно носом потянула и лизнула ключицу.
— Я по твоему запаху так скучала, — пробормотала хрипло, и мой нижний дурень, что еще толком и не опал и хоть самой головкой, но еще в ней был, стал снова тяжелеть.
— Вот теперь нюхай, сколько хочешь, — буркнул, сам носом зарываясь в ее волосы.
— Ты же насовсем ко мне, Коль? — вдруг вскинулась Сашка, вскидывая голову. И у меня даже яйца поджались от боли и испуга в ее взгляде.
— Малыш-малыш, — обхватил ее щеки и кинулся зацеловывать глаза, скулы, лоб, — да я к тебе насовсем с самого начала.
— Что, прямо сейчас? — захихикала она, и от этого по члену у нее внутри дрожь прошлась. Охуительно!
— Не, не сейчас, — проворчал, нажимая на ее бедра, заставляя скользить по мне и насаживая опять до рваного «а-а-ах!» — Есть у нас несколько часов и чем заняться до открытия ЗАГСа.
ЭПИЛОГ
— Яр, Андрюха! — позвал я обоих, клацая пультом в поисках нужного канала после эсэмэски Корнилова.
— Срочное что? — сунулся в кабинет Боев, уже с пиджаком, перекинутым через локоть. — Дел у меня до хренищи.
— На минуту-то зайди, — кивнул я ему на экран, где уже пошла заставка скандальных новостей.
Скривив недовольную морду, пробурчал, что домой ему надо. Надо же, домоседом каким заделался. Точнее, Катька моя его так оформила. И правильно сделала. Вон ходит, рожа и так-то всегда довольная была, и зубы сушил вечно, а теперь вообще аж глаза режет.
— Что тут? — пропихнулся мимо Боева Камнев, хмурясь. Он-то у нас улыбается, только когда по телефону сюсюкает со своей Роксаной. Сюсюкает! Кто бы знал, что он это в принципе умеет.
— Смотрите.
Начался выпуск. Я увидел знакомые мордахи приютских ребят. Журналист опрашивал их, повторяя с нажимом самые убийственные вещи. Демонстрировал на камеру добытые мной бумажки, зачитывал фамилии.
