Автор
В палатачке таблетки голубого прозрачного одеяния вызывают жуткий восторг и непередаваемый стыд. Они делают тебя чувствовать, словно будешь играть роль святой Марии, но только без христианской заботы о мире. А та самая Милана с подозрением смотрит на тебя, как будто ты решила стать бирюковым шпионом....
Взял со стоянки служебную «Ниву» наших оперативников и погнал в больницу к Ольшанскому, прикидывая, чего там ждать. Ясное дело, что времени прошло всего ничего, но не факт, что с ним сразу не связались, выдвигая требования.
Медвежий матерный рев я услышал, только оказавшись на пороге нужного отделения.
Навстречу мне пронеслась грудастая смазливая медсестричка с перепуганным лицом.
— Алексей Викторович, там Ольшанский опять буянит! — крикнула она кому-то невидимому. — Он уйти вообще собрался!
Я ускорил шаг, легко находя нужную палату по шуму.
— Где этот слизняк? — гремел Ольшанский. — Я его за Альку мою в пыль разъебу! Говна кусок! А вы, мать вашу?! Почему я узнаю сейчас?! Сутки прошли!
Мысленно поблагодарив судьбу, что не нужно пробиваться в палату с боем через охрану, толкнул дверь.
Не смущаясь нацеленного оружия, я гаркнул на ментовской манер, сверкнув своим ЧОПовским удостоверением:
— Попрошу оставить нас с господином Ольшанским наедине!
Большая светлая палата сейчас и правда напоминала поле брани.
— Ты что за хрен с бугра? — неприветливо рявкнул он, явно не впечатлившись. — Чего машешь тут этими подтирками для задницы?
— Я тот единственный хрен, с которым ты сейчас обязательно захочешь перекинуться парой слов наедине.
Он уставился на меня пристально, будто расчленяя. Я — так, чтобы видел только он, беззвучно, одними губами произнес «Александра». Он среагировал мгновенно.
