Автор
В палатачке таблетки голубого прозрачного одеяния вызывают жуткий восторг и непередаваемый стыд. Они делают тебя чувствовать, словно будешь играть роль святой Марии, но только без христианской заботы о мире. А та самая Милана с подозрением смотрит на тебя, как будто ты решила стать бирюковым шпионом....
Ты ради чего очко рвешь, а? Бабла семейка Вознесенского хорошо зарядила, или орден так сильно захотел, единолично громкое дельце раскрыв?"
"— Да срать я хотел на ордена и на ублюдка этого Вознесенского! — рявкнул внезапно капитан, оскалившись по-звериному. — Сдох — туда ему и дорога. Но тебе и дружку твоему Боеву как оно по ночам спится, когда знаете, что приют, из которого сестру твою этому пидору жирному продали, считай, работает и дальше, как ни в чем не бывало? Как дышится, пока там других таких же мальчишек и девчонок собираются пристраивать, как товар живой? Или что, только своя хата с краю? Сомова в порядке, а на остальных плевать?
А ведь не ошибся я.
Мой телефон зазвонил. Глянул на дисплей. Не Сашка. Незнакомый номер. Подождет.
— Херово спится, — ответил я честно.
— А мне вообще никак. Я, сука, вздохнуть не могу. И херовей всего от того, что сделать тоже ничего не могу. Сверху приказ пришел однозначный, Шаповалов: не трогать. Не соваться в принципе. Все, что нарыл, изъяли и засекретили. Сказали, вякну — и трындец мне. В лучшем случае увольнение с волчьим билетом.
— А ты, значит, успокоиться и отступиться не готов?
— А ты типа готов? Хотя у тебя с дружком твоим вопрос с обидчиком Сомовой вроде как закрыт, да? Решили, что на этом все?
Ни хера мы еще не решали.
— А тебе неймется? Все пытаешься по Вознесенскому ясность внести? Так от меня ты ее не дождешься.
— А чего дождусь?
— Хорош выебываться, капитан. Чего хочешь от меня? Конкретно.
Корнилов всмотрелся опять в меня, явно решая что-то для себя.
— Помощи, — выдал он.
— В чем она должна выражаться?
— Я к приюту подступиться не могу уже никак. Засветился. А твою морду лица там никто не знает.
— Это-то тут при чем? — мигом насторожился я.
— А при том, что директриса там — бабенка ушлая. Не старая и, ходят слухи, до мужского внимания охочая. Мальчиков, конечно, у нее и под рукой хватает. Но то мальчики, а то мужик взрослый. Опытный, — Корнилов ухмыльнулся мне похабно и подмигнул.
Теперь у меня оба кулака зачесались.
— Уж не подкладывать ли ты меня ей планируешь? — зарычал на этого долбоеба.
