Автор
В палатачке таблетки голубого прозрачного одеяния вызывают жуткий восторг и непередаваемый стыд. Они делают тебя чувствовать, словно будешь играть роль святой Марии, но только без христианской заботы о мире. А та самая Милана с подозрением смотрит на тебя, как будто ты решила стать бирюковым шпионом....
Пару дней буду отсутствовать.
— Ну ясное дело. На связи, — ответил его друг, и уже кому-то и совсем другим тоном: — Эй, мужик, даже не дергайся. Мой друг и его женщина уезжают, а мы с тобой машем им вслед и не рыпаемся, да?
И тон вроде бы и веселый, но с такими предупреждающими нотками, что возразить такому — надо быть не робкого десятка.
— Сколько ты успел услышать? — спросила я минут через десять пути, когда судорожные всхлипы перестали накатывать.
Николай только покосился на меня и, переключив скорость, мягко сжал мое колено.
— Это правда. Я бы все тогда сделала… Все… любую мерзость… только бы жизнь пообещали.
Пусть знает, какая я.
— Покажи мне того, кто не сделал бы. Не из тех, кто трындит гипотетически, а реально был в таком замесе.
— Это, по-твоему, оправдывает меня?
— Ты не нуждаешься в оправданиях, Сашка. Ни перед кем. Никого не было там с тобой. И себя винить не должна.
— Там со мной оказался ты. — Взяв его кисть, я поднесла к своими губам и поцеловала твердые костяшки. — Спасибо.
Коля шумно вдохнул и аккуратно освободился, взявшись за рычаг.
— Не надо этого, Сашка. Еще вопрос, кто кого благодарить должен.
— Я знаю, кому обязана жизнью.
— А я не хочу от тебя благодарности и обязательств. Не таких уж точно. А каких хочу — ты знаешь.
— И тебя не отталкивает… — поежилась, не зная, как и сформулировать. — Просто подумала: знаю ли я себя? Я еще несколько дней назад была твердо уверена, что люблю Гошку. Что за ним и в огонь и в воду. Что он мой человек. А сейчас… мне от самой себя противно.
— Так, вот тут стоп, Сашка, — строго оборвал меня Коля, нахмурившись. — «Даже-если-не-знал» в жопу, ясно? Предателей ни вот на столечко оправдывать нельзя. Нельзя! А то, что не замечала, — это не с тобой что-то не так. Вообще в эту сторону думать не моги. Если тебя смогли обмануть и предать, то это не ты дерьмо.
— Знаешь?
— Еще как. Я тебе говорил, что плохо расстался с женщиной. До тебя. Потому что предала. Близкого мне человека и мое доверие. Тупое и слепое, как я потом себе говорил. Вся эта хрень, что у тебя сейчас в голове… я ее прошел. Про то, какой я конченый и так мне и надо. Не то что прошел, Сашка, я в этом увяз, как в болоте, по самое горло. Водярой заливал и топил себя все глубже.
