Ей тоже было больно. Настолько, что хотелось расплакаться от бессилия. Но вместо этого пришлось жалко скрутиться на постели, притянув колени к груди и плотно обхватив их руками. Подпускать его так близко было ошибкой…
Багдасаров в это время смотрел на себя в зеркало. Склонившись над тумбой умывальника и тяжело упершись в неё руками, он пытался отдышаться, вернуть контроль над ситуацией, ну, а заодно и ясность мыслей. Болезненная пульсация в груди заставила раздражённо нахмуриться, а после всё же отпустить напряжение. Он неодобрительно покачал головой и продавил глубже ставший в горле ком.
Их встреча должна была случиться по-другому, но Влада отчаянно презирала любые проявления слабости. Прийти к ней с миром было чем-то сродни безумию. Любая другая свалила бы на него всю свою груду проблем. А он бы копался в этом дерьме с блаженной улыбкой и молился на любимую женщину, как на богиню. Но Влада отчаянно молчала, а он не смел предложить ни помощь, ни поддержку.
Багдасаров заметил её в свете фонаря и на какое-то время потерялся в пространстве. Они не виделись десять лет. Было даже интересно: Влада сочтёт этот срок достаточным для заслуженного наказания? Погружённая в свои мысли, она долго его не замечала, и можно было позволить себе насмотреться. В мягких движениях угадывалась задумчивость, в осторожных шагах такая непривычная неуверенность. Он спасовал и зачем-то отвернулся. Так глупо… будто мальчишка! А когда собрался с мыслями, чтобы принять удар, в готовности которого даже не сомневался, было уже поздно: всё изменилось, она разглядела на своей территории чужака.
В последний момент Багдасаров вдруг вспомнил, что стоило бы заучить какую-то более или менее сознательную речь, но все умные мысли разбежались. Казалось, что в глотке пересохло, и он не сможет связать двух слов, но импровизация удалась, обмен приветствиями состоялся. А впрочем, говорить не хотелось совершенно – только смотреть.
На Владу, как и на огонь, можно было смотреть вечно. Она и была огнём. Пульсировала обжигающим теплом и плевалась словечками, которые походили на раскалённую лаву. Багдасаров отчего-то считал, что время всё изменило между ними, но, нет… эта девчонка его по-прежнему бесила. Она задевала за живое. Словом, взглядом, сумасшедшей энергетикой, что разрушала на расстоянии. Много лет назад пришлось разбежаться по разным полюсам, когда между ними было так много недосказанности. Сейчас её стало только больше, но беседовать на отвлечённые темы и бросаться колкостями отчего-то показалось важнее. Вроде в шутку, а вроде и нет, Багдасаров сказал, что заберёт её. Без малейшего намёка на иронию Влада посоветовала идти на* и даже была согласна указать направление. Дать ей время для раздумий стало единственной поблажкой.