Но зато Влада умела любить и ненавидеть. Правда, с уходом маленькой Эль любви практически не осталось, а вот ненависти… Этого добра в запасе было хоть отбавляй!
Дикая несправедливость выжала её до капли, выдавила жизнь из хрупкого тела, оставляя внутри даже не пустоту… а какую-то дыру! Первый раз Влада пришла в себя ещё в машине, рядом сидел отец. Кериму просто повезло, что у неё отобрали нож… а раздавать пощёчины он умел. Тяжёлая рука выбила из Влады ещё несколько часов послушания, ведь без сознания быть послушной так легко. Очередная вспышка агрессии закончилась для неё на полу салона авто, а остаток пути и вовсе прошёл в багажнике внедорожника со связанными за спиной руками.
Новый дом был большим и роскошным, но для тех, кто не умеет ценить отцовской доброты, там предусмотрен подвал. Влада намеренно загоняла себя. Она рвалась и беспомощно рычала, будто дикий, но отчаянный зверь, попавшийся в силки. Она билась в истерике и надеялась сбежать. Смысла жить вдруг не стало, желания – тем более. Она хотела уйти туда, где осталась маленькая Эль… но такого места не было на карте, и Влада сдалась. Ей не нужно было есть, пить… а набитый ватой матрас, куда её, чаще в бессознательном состоянии, перекладывала охрана, вызывал отвращение, и Влада сползала на бетонный пол. В какой-то момент стало тяжело дышать, вдруг показалось, что это конец. Жуткая мысль вызвала улыбку.
В те дни она не чувствовала боли, страха, не сожалела о последствиях. В голове чётко наметился смутно знакомый, ласковый голос, и Влада готова была идти за ним. В планы вмешался отец. Его такой расклад не устраивал. Керим выволок её на улицу, швырнул к грубой отделке высокого фундамента, прямо на голову вылил ведро ледяной воды.
– Ты моя дочь! – взревел он, пытаясь поставить Владу на ноги сразу после. – Ты не имеешь права на слабость! – ударил он её по лицу.
Где-то за могучей спиной мельтешили люди, но Керим готов был разорвать любого, кто посмеет вмешаться.
– Я тебя ненавижу… – наплевав на слабость и абсолютное бессилие, Влада вытолкнула из себя слова.
Очередной безжалостный удар наполнил рот кровью. Проглотить её не удалось – только выплюнуть.
– Её уже нет, ты слышишь?! – надсадно кричал отец, сотрясая Владу за грудки так, что рубашка затрещала по швам. – Эльмиру уже не вернуть! А я есть! Я – есть! И я не отпускаю тебя!
– А я хочу, чтобы ты сдох! – прошептала она, еле ворочая языком.
– Нет! – с ненавистью во взгляде и с каким-то дьявольским превосходством заявил Керим. – Я буду жить.