И горячей нуждой по нервам от того, как дышит тяжело и резко, как смотрит, от всего вида, ощущения обнаженной кожи… Хочет ее дико! И она его так же, знает, свою девочку чувствует прекрасно!
Не отпуская, чуть подтолкнул Катю вперед, двигаясь к тому самому роялю, до которого они, кстати, так еще с похабщиной и не добирались, сколько бы ни острили на этот счет.
— Вот чтоб больше таких мыслей вообще в голове и не появлялось, ясно, котена?! — резко развернул Катюшу, обхватив одной рукой за талию.
Задрал платье вверх. Ну блин, почти как в первый раз… Но стало пополам.
— Да-а-а! — Катя как-то задохнулась, словно воздух глотала с жадностью, а потом совсем низко, глубоко, по-грудному застонала, когда Саша на нее всем телом навалился, распластав по холодной крышке рояля.
У него на затылке мышцы свело, пробило до позвоночника этой ее дрожью возбуждения, что руками ощутил. Самого затрясло от потребности чисто по-мужски утвердиться в любимом теле! Накрыл собой, уже забравшись рукой ниже, раздвигая мягкие складки под бельем, дурея от того, что влажная, возбужденная, несмотря на весь этот греб***ый капец с их пониманием друг друга.
— Люблю тебя, Катерина, усекла? Вот даже можешь никогда не сомневаться, — хрипло выдохнул, понимая, что нет терпения. Не выдержит.
Ухватил ее бедро, приподнимая, и, помогая себе второй рукой, реально по-дикому ворвался в готовое и податливое для него тело. Замер, стараясь не напирать.
Перевели дыхание оба…
А пульс в голове грохочет, уши закладывает. Катя ладонями скользит по лаковой крышке, словно зацепить ногтями хочет, вцепиться, как в простынь привыкла… Но оно не выходит, не поддается дерево. Приподнимается на носочки, прогибая спину, чтобы своей охр**ительной попкой прижаться к нему крепче.
Наклонился еще ниже, накрыл ее пальцы своими, сжал даже с трепетом каким-то, не особо ему свойственным.
— Не отпущу! — поклялся. — Да надеюсь, что у тебя и мысли такой «светлой» больше никогда не появится — уходить, — добавил низким шепотом с иронией. — Меня от тебя освобождать не надо, Катя. Наоборот, больше хочу, чтоб вообще не отделима, без вариантов. Ты сама. Не важно, что там и как будет, родная, — не выдержал, начал резко двигаться, вбивая себя в ее плоть.
Просунул только руку между Катей и роялем, чтоб смягчить, чтоб не врезалось дерево в нежную кожу. А рояль каким-то гулким гудящим звуком отозвался на их безумие.
— Будут дети, не будут… Сделаем ЭКО или из приюта возьмем — мне без разницы, котена, главное, чтобы ты — рядом.
