Автор
Осенью 1905 года. Он думал: "Где же они пойдут? Вновь, как и в прошлом месяце, на переправе или по опушке Горелого леса? Никаких сомнений — обязательно пойдут. Уполномоченный СОЧ и эмиссар НСНП знают это точно." Вопреки ожиданиям, этот неразговорчивый докладчик готовит нечто большее, что взорвет тихую жизнь местных жителей....
Где у них люди, поди разберись..
Они поравнялись с особнячком, обнесенным каменным забором. Мимо маячащего у крыльца часового поднялись на крыльцо и вошли в дом.
Хмурясь от яркого электрического света, гость осмотрелся. Небольшая комната обставлена хорошей, но, видно, собранной из разных мест разностильной мебелью. Окна плотно закрыты деревянными ставнями. Возле окна и у противоположной стены стояли две кровати, покрытые? цветными шерстяными одеялами. На полу — домотканые коврики.
— Располагайтесь, чувствуйте себя как дома,— Остер позвал:— Зана! Принимай гостей.
Из боковой двери в комнату вошла слегка располневшая молодая женщина в белом переднике. На круглом лице несколько выдаются скулы. Волосы заплетены в две косы и старательно уложены вокруг головы.
— Хорошо, сейчас приготовлю,— она скрылась в той же боковой двери.
— Хозяйка наша,— объяснил следователь и щелкнул пальцами. — Исправная, старательная. Из ваших мест, между прочим. Дикая, как кошка. Так что смотри, старина, можешь и по физиономии схлопотать — она это может, да и муж ее здесь, у нас.
После ужина, едва прикоснувшись головой к подушке, Тальнов погрузился в сон. Спал мертвецки и открыл глаза, когда в открытые окна уже ярко светило солнце. Остера в комнате не было.
«Сколько сейчас времени?— подумал он.— Чертовы басурманы, даже часы отобрали. Надо напомнить при случае, пусть вернут».
Поднявшись, Тальнов начал медленно одеваться. Вошла хозяйка. Поздоровавшись кивком головы, она поставила на стол тарелку с едой и бросила на ходу таким знакомым Тальнову кубанским говорком:
— Федор Поликарпович велел передать, чтобы, как проснетесь, шли к нему.
— Кто это — Федор Поликарпович?
— Что вчера были...
Через четверть часа он вышел на улицу. Остера встретил во дворе уже хорошо знакомого дома. Ответив на приветствие, следователь сказал, что Вильке два раза справлялся о нем.
Вильке действительно ждал его. Едва Тальнов переступил порог, как шеф заговорил, нимало не смущаясь за беспардонное коверканье русского языка.
— Гутен морген, герр Тальнофф. Надо бистро кончайт этот подготовка, будем много работайт. При господин Шубин можете все говориль. Он есть наш офицер.
За спиной подъесаула появился Остер. Он вошел без стука.
Разговор длился долго. Тальнову пришлось в который раз рассказывать о себе. О том, как в тридцатых годах был раскулачен, а за участие в подготовке восстания против коллективизации арестован и осужден к длительному сроку.
