Автор
Осенью 1905 года. Он думал: "Где же они пойдут? Вновь, как и в прошлом месяце, на переправе или по опушке Горелого леса? Никаких сомнений — обязательно пойдут. Уполномоченный СОЧ и эмиссар НСНП знают это точно." Вопреки ожиданиям, этот неразговорчивый докладчик готовит нечто большее, что взорвет тихую жизнь местных жителей....
Ведь иные отступали с боями в кубанские края с самой границы."
"Это был Петр Мефодьевич Крюков, получивший пулевое ранение в бедро при ликвидации банды. Крюков слушал, сравнивал рассказы с тем, что пришлось пережить ему в гражданскую, и думал про себя: да, большая война идет, не сравнить с прошлой.
— А вы, батя, тоже воюете?— спросил молоденький красноармеец с соседней койки.
— Да, сынок, воюю. Стаж у меня в этой войне невелик — вот эта рана. Но в жизни-то своей повоевал. Тебя еще и на свете, наверное, не было, когда я на коне эти края от деникинцев да других бандитов очищал.
И Петр Мефодьевич, видя, как внимательно слушают его раненые, начал рассказывать о жизни на Кубани. Он поведал о трудных годах гражданской войны и о том, как организовались тут колхозы, как пришлось биться с кулаками, укрепляя новую жизнь.
— Теперь не узнать нашу Варениковскую. Если бы вернулись сюда бывшие, не узнали бы своей станицы. Одной только рогатой живности в колхозе более трех тысяч, не считая овец да свиней. Многое за эти годы понастроили колхозники.
— А где же вас ранило?— спросил тот же сосед по койке.— С самолета, наверное.
— Да нет, не с самолета. Объявился у нас один бандюга, бывший вахмистр.
— А кто у них старшим был?—спросил от окна раненный в голову боец. Из-под бинтов у него виднелась только нижняя часть лица.— Я ведь в здешних краях родился. Вот вы говорите о Варениковской.
— Вот как!— оживился Крюков.— Земляк, стало быть. Фамилия того бандюги Марущак, он из другого села. А вот ты скажи, ты-то чей будешь?
— Желтовы мы, может, знаете?
— Так ты Желтов? Не Гавриила, случайно, бывшего мельника нашего сынок?
— Его, мельника. Степан Желтов. Вывезли нас в тридцатом на Ставрополыцину, в Дивенский район. Там и живем до сих пор.
Палата притихла.
— Стало быть, из кулаков ты, браток, да?— спросил сосед Крюкова.
