Автор
Осенью 1905 года. Он думал: "Где же они пойдут? Вновь, как и в прошлом месяце, на переправе или по опушке Горелого леса? Никаких сомнений — обязательно пойдут. Уполномоченный СОЧ и эмиссар НСНП знают это точно." Вопреки ожиданиям, этот неразговорчивый докладчик готовит нечто большее, что взорвет тихую жизнь местных жителей....
Собрали народ, побеседовали и спросили, как наше мнение, пойдем ли мы воевать за Советскую власть? Мы от такого вопроса опешили. Как. же, думаем, так? Нас как-никак врагами этой власти считали и вдруг такое спрашивают. Значит, в трудный для Родины час доверяют нам! Выступили наши мужики, сказали: благодарим за такое отношение к нам и готовы хоть сегодня явиться куда скажут. А что касается фашистов, которые явились «освобождать» нас от Советской власти, то мы их это делать не просили. На этом уполномоченные и уехали.
— Вот оно как, браток,— вступил в разговор, лежавший рядом раненый командир, старший лейтенант,— А что у тебя с головой?
— Да не с головой, с глазами. Нерв какой-то. Осколком...
— Поправишься, казак. Не горюй. Слушай, Степа, вот ты земляками интересуешься. У меня во взводе, между прочим, ребята с Кубани были.
— Вы врачи?— спрашивает старшина.
— Да, — отвечают, но как-то неуверенно и не торопятся распоряжаться насчет меня, потому что в убежище собираются идти.
— Окажите, пожалуйста, помощь нашему командиру, ранен он.
— Ну, ладно,— говорят,— несите в соседнюю комнату, ложите на диван.
Врач, здоровый, рыжий, рябоватый мужик. Положили меня, оголили бок, он промыл рану, укол сделал. Жена бинтует.
— Бедро у вас серьезно повреждено, молодой человек,— говорит мужчина,— нужно госпитальное лечение.
— Спасибо, доктор,— ответил я.
— Но как же нам с вами поступить?
— Не знаю,— ответил я им.— Бы у не, пожалуйста, сделайте все возможное.
И вдруг этот эскулап начинает вести какой-то странный разговор:
— Вот вы в Красной Армии,— говорит,— воюете, вижу, что старший лейтенант — три кубика в петлице, небось, коммунист, а до чего же вы дослужились? Вас даже вынести из боя да перевязать толком оказалось некому.
