— Зачем мы сюда явились?
— Зачем, по-твоему, люди посещают такие места?
— Тебе Шаи мало? — засмеялся наемник.
— Для походных утех она неплоха, но мы больше не на биваке. У маленьких мужчин большой аппетит, а здешние девки, как мне сказали, достойны самого короля.
— Разве он уже дорос для таких дел?
— Речь не о Джоффри. О Роберте. Это был его излюбленный дом. — Впрочем, и Джоффри, быть может, в самом деле уже дорос. Об этом стоит подумать. — Если ты и Черноухие захотите поразвлечься, валяйте, но у Катай девушки дорогие. На этой улице есть дома подешевле. Оставь здесь одного человека, чтобы он знал, где найти других, когда я пожелаю вернуться.
— Будет сделано, — кивнул Бронн. Черноухие заухмылялись.
Внутри Тириона встретила высокая женщина в развевающихся шелках, с черной кожей и глазами цвета сандалового дерева.
— Катая, — с низким поклоном назвалась она. — А ваша милость…
— Обойдемся без имен — они опасны. — Здесь пахло диковинными специями, а мозаика на полу изображала двух женщин, сплетенных в любовном объятии. — У тебя тут красиво.
— Это плод моих долгих трудов. Рада, что деснице у нас понравилось. — Голос ее, похожий на текучий янтарь, играл переливами Летних островов.
— Титулы могут быть не менее опасны, чем имена. Покажи мне своих девушек.
— С великой радостью. Вы найдете, что они столь же нежны, как и прекрасны, и искушены во всех искусствах любви. — Она сделала грациозный жест рукой, и Тирион последовал за ней со всем достоинством, которое позволяли его ноги — вдвое короче, чем у нее.
За резным мирийским экраном с изображениями цветов и задумчивых дев, позволяющим наблюдателю оставаться невидимым, располагалась общая комната. Старик наигрывал на свирели что-то веселое. В алькове пьяный тирошиец с пурпурной бородой, развалясь на подушках, держал на коленях женщину. Он расшнуровал ей корсаж и поливал груди вином из чаши, а потом слизывал. Еще две девицы играли в плашки у цветного окна — одна конопатенькая с голубым веночком в медовых волосах, другая с кожей черной и гладкой, как темный янтарь, большими глазами и маленькими острыми грудками. Их просторные шелка придерживались на талии бисерными поясками. Сквозь тонкую ткань на солнце, льющемся через цветные стекла, просвечивали их юные тела. Тирион ощутил трепет возбуждения.
— Осмелюсь предложить вам темнокожую, — сказала Катая.
— Она совсем еще ребенок.
— Ей шестнадцать, милорд.
«В самый раз для Джоффри», — подумал Тирион, вспомнив слова Бронна. Его, Тириона, первая женщина была еще моложе. Какой застенчивой казалась она, когда впервые сняла через голову платье. Длинные темные волосы и голубые глаза, где впору утонуть — он и утонул. Как давно это было… экий ты дурак, карлик.