В единственной комнате наверху помещались полати, куда вели две приставные лесенки.
Джону вспомнилось, как они покидали Стену. В тот день он трепетал, как робкая дева, но жаждал увидеть тайны и чудеса, скрывавшиеся за каждым новым горизонтом. Ну что ж, вот тебе одно из чудес, подумал он, оглядывая жалкую зловонную хибару. От едкого дыма слезились глаза. Жаль, Пип с Жабой не видят, чего они лишились.
Крастер сидел у огня. Стул имелся только у него — даже лорду-командующему пришлось сесть на скамью. На плече у Мормонта бубнил ворон. Джармен Баквел стоял позади, роняя капли с кожаной куртки и кольчуги, рядом занял место Торен Смолвуд в тяжелом панцире и подбитом соболем плаще покойного сира Джареми.
Крастер в овчинном кожухе и сшитом из шкур плаще выглядел не в пример скромнее, но на запястье у него красовался тяжелый браслет — золотой, судя по блеску. Все еще мощный с виду, он был уже на склоне своих дней, и его седая грива кое-где совсем побелела. Плоский нос и рот углами вниз делали его лицо жестоким, одного уха недоставало. Вот, значит, какие они, одичалые. Джон вспомнил сказки старой Нэн о диких людях, пьющих кровь из человеческих черепов. Крастер пил жидкое желтое пиво из каменной чаши — наверно, он не слышал этих сказок.
— Бенджена Старка я уж три года как не видал, — говорил он Мормонту. — И, по правде сказать, не скучаю. — Между скамейками сновало с полдюжины черных щенков, тут же бродила пара свиней, а женщины в обтрепанных оленьих шкурах разносили им рога с пивом, ворошили огонь, крошили в котел морковку и лук.
— Он должен был проехать тут в прошлом году, — сказал Торен Смолвуд. Собака подошла обнюхать его ногу — он пнул ее, и она с визгом отлетела.
— Бен искал сира Уэймара Ройса, — объяснил лорд Мормонт, — который пропал вместе с Гаредом и молодым Уиллом.
— Этих трех я помню. Лордик был не старше этих вот щенков. Слишком гордый, чтоб спать под моим кровом, в соболином плаще и черной стали. Бабы мои таращились на него коровьими глазами. — Крастер покосился на ближайшую к нему женщину. — Гаред мне сказал, что они преследуют разбойников, а я ему — с таким, мол, командиром за ними лучше не гоняться. Сам-то Гаред был не так уж плох для вороны. Ушей у него осталось еще меньше, чем у меня, — тоже отморозил. — Крастер засмеялся. — А теперь он, слыхать, и головы лишился — отморозил, видно, и ее.
Джон вспомнил струю красной крови на белом снегу и то, как Теон Грейджой отшвырнул ногой отрубленную голову. Тот человек был дезертир. Обратно в Винтерфелл Джон с Роббом скакали наперегонки и нашли в снегу шестерых волчат. Тысячу лет назад это было.
— Куда направился сир Уэймар, уехав от тебя?
— Делать мне больше нечего, только за воронами следить. — Он хлебнул еще пива и отставил чашу.