— Кролика мы съели, если вы за ним. — Сказав это, Джон почувствовал себя до нелепости виноватым.
— Старый лорд Ворона, у которого говорящая птица, подарил Крастеру арбалет, который стоит сотни кроликов. — Она обхватила живот руками. — Милорд, а вы правда брат короля?
— Наполовину. Я бастард Неда Старка, и мой брат Робб — Король Севера. Зачем ты пришла сюда?
— Толстяк Сэм послал меня к вам. И дал мне свой плащ, чтобы никто меня не узнал.
— А Крастер на тебя не рассердится?
— Отец ночью выпил слишком много вина лорда Вороны и теперь весь день проспит. — Дыхание вырывалось у нее изо рта дрожащими белыми клубами. — Говорят, что король справедлив и защищает слабых. — Женщина стала слезать со скалы, но поскользнулась и чуть не упала. Джон подхватил ее и благополучно спустил вниз. Она преклонила колени на обледенелой земле. — Молю вас, милорд…
— Не надо меня ни о чем молить. Ступай домой, тебе нельзя здесь оставаться. Нам не велели говорить с женами Крастера.
— Вам и не нужно со мной говорить, милорд. Просто возьмите меня с собой — больше я ни о чем не прошу.
Больше ни о чем. Как будто эта ее просьба — сущие пустяки.
— Я… Я буду вашей женой, если захотите. У отца и без того девятнадцать — обойдется и без меня.
— Черные братья дают обет никогда не жениться — ты разве не знаешь? Притом мы в гостях у твоего отца.
— Только не вы. Я видела. Вы не ели за его столом и не спали под его кровом. Он не оказывал вам гостеприимства, поэтому вы ничем не связаны. Это из-за ребенка я хочу уйти.
— Я даже имени твоего не знаю.
— Отец назвал меня Лилли — как цветок.
— Красиво. — Санса как-то учила его, что нужно говорить, когда леди называет тебе свое имя. Он не мог помочь этой женщине, но мог хотя бы проявить учтивость. — Кого ты боишься, Лилли? Крастера?
— Я не за себя боюсь — за ребенка. Будь это девочка, еще бы ничего — она подросла бы, и он на ней женился. Но Нелла говорит, что будет мальчик, а у нее своих шестеро было, она в этом толк знает. Мальчиков он отдает богам. Он делает это, когда приходит белый холод, а в последние времена холод стал приходить часто. Крастер уж овец всех отдал, хотя любит баранину. Больше ни одной не осталось. Потом настанет черед собак, а потом… — Лилли потупилась, поглаживая свой живот.
— Что же это за боги такие? — Джон вспомнил, что не видел во Дворце Крастера ни мальчиков, ни мужчин, кроме самого хозяина.
— Боги холода. Боги ночи. Белые тени.
Внезапно Джон вновь перенесся в башню лорда-командующего. Отрубленная рука вцепилась ему в ногу, а когда он отшвырнул ее прочь острием, меча, она продолжала раскрывать и сжимать пальцы. Мертвый встал, сверкая синими глазами на опухшем лице. Лохмотья мяса свисали с его взрезанного живота, но крови не было.
— А какого цвета у них глаза? — спросил он.