Похвала заставила сира Ланселя надуться — видимо, он принял ее за насмешку. Парень, на взгляд Тириона, подрос дюйма на три с тех пор, как его посвятили в рыцари. У него густые песочные волосы, зеленые ланнистерские глаза и светлый пушок над губой. Ему шестнадцать, и он страдает злокачественной юношеской самоуверенностью, не смягченной ни единым проблеском юмора или сомнения и усугубленной надменностью, столь естественной для тех, кто рождается красивым, сильным и белокурым. Его недавнее возвышение только ухудшило дело.
— Разве ее величество за тобой посылала? — осведомился он.
— Не припомню что-то, — признался Тирион. — Мне жаль прерывать ваше веселье, Лансель, но увы — у меня к сестре важное дело.
Серсея смерила его подозрительным взглядом.
— Если ты по поводу этих нищенствующих братьев, Тирион, то избавь меня от упреков. Нельзя было допускать, чтобы они вели на улицах свои грязные изменнические речи. Пусть проповедуют друг другу в темницах.
— И благодарят судьбу за то, что у них столь милосердная королева, — добавил Лансель. — Я бы вдобавок вырезал им языки.
— Один осмелился даже сказать, будто боги наказывают нас за то, что Джейме убил истинного короля, — молвила Серсея. — Такого терпеть нельзя, Тирион. Я предоставила тебе возможность разделаться с этой заразой, но вы с твоим сиром Джаселином не делали ровно ничего, поэтому я приказала Валарру взять это на себя.
— И он себя показал. — Тирион действительно был раздражен, когда красные плащи бросили в темницу с полдюжины покрытых паршой пророков, не посоветовавшись с ним, но из-за столь незначительных лиц воевать не стоило. — Тишина на улицах пойдет нам только на пользу, и я пришел не поэтому. Я получил новости, которые определенно обеспокоят тебя, дражайшая сестра, и о них лучше поговорить наедине.
— Хорошо. — Арфист и дудочник, поклонившись, поспешили выйти, а Серсея целомудренно поцеловала кузена в щеку. — Оставь нас, Лансель. Мой брат безобиден, когда он один, — а если бы он привел с собой своих любимцев, мы бы их учуяли.
Юный рыцарь, злобно посмотрев на кузена, захлопнул за собой дверь.
— Надо тебе знать, что я заставляю Шаггу мыться каждые две недели, — заметил Тирион.
— Я вижу, ты очень доволен собой. С чего бы это?
— А почему бы и нет? — Молотки звенели на Стальной улице днем и ночью, и громадная цепь росла. Тирион вспрыгнул на высокую, с пологом, кровать. — Это здесь умер Роберт? Странно, что ты сохранила ее.
— Она навевает мне сладкие сны. Выкладывай, в чем твое дело, и ступай прочь, Бес.
— Лорд Станнис отплыл с Драконьего Камня, — с улыбкой сообщил Тирион.
Серсея так и взвилась:
— А ты сидишь тут и скалишься, словно тыква в праздник урожая? Байвотер уже созвал городскую стражу? Надо сейчас же послать птицу в Харренхолл.