Тетка Харра закатила ей такую оплеуху, что ссадина на губе открылась заново.
— Прикуси язык, не то хуже будет. Тебя никто не спрашивал.
Кровь во рту отдавала солью и металлом. Арья, потупившись, промолчала, думая угрюмо: «Будь у меня Игла, она не посмела бы меня ударить».
— У лорда Тайвина и его рыцарей за лошадьми смотрят конюхи и оруженосцы — таких, как ты, там не надобно, — сказала тетка Амабель. — На кухне чисто и уютно, там тепло спать и еды вдоволь. Тебе бы там было хорошо, но я уж вижу что для такой работы у тебя ума маловато. Отдадим-ка ее Визу, Харра.
— Как скажешь, Амабель. — Арье дали рубаху из грубой серой шерсти, пару башмаков не по ноге и отослали ее прочь.
Виз был младшим стюардом башни Плача — коренастый, с мясистым носом и россыпью красных прыщей в углу пухлого рта. Арья входила в число шестерых, присланных под его начало. Каждую из них он просверлил взглядом.
— Ланнистеры щедры с теми, кто хорошо им служит, — вы такого обхождения недостойны, но на войне приходится брать то, что есть. Работайте усердно, помните свое место — когда-нибудь сможете занять столь же высокое положение, как я. Но не рассчитывайте особо на доброту его милости — милорд-то был и ушел, а я всегда тут. — Он долго расхаживал перед ними, уча их уму-разуму: благородным господам в глаза не смотреть и не обращаться к ним, пока тебя не спросят, и не путаться под ногами у его милости. — Мой нос никогда не врет, — похвастался он. — Я мигом унюхаю и дерзость, и гордыню, и непослушание. И если я учую такой душок, вы мне за это ответите. Все, чем от вас должно пахнуть, — это страх.
На стенах Кварта били в гонги, возвещая о ее прибытии, и трубили в невиданные рога, свернутые кольцами, как большие бронзовые змеи. Колонна всадников на верблюдах вышла из ворот, чтобы с почетом проводить ее в город. На верховых были чешуйчатые медные доспехи и шлемы в виде звериных морд с медными бивнями и длинными плюмажами из черного шелка, седла украшали рубины и гранаты. Верблюдов покрывали попоны ста различных цветов.
«Такого города, как Кварт, еще не бывало на свете и не будет, — сказал ей Пиат Прей в Вейес Толорро. — Это пуп земли, врата между севером и югом, мост между востоком и западом, он существует с незапамятных времен и столь великолепен, что Саатос Премудрый выколол себе глаза, увидев его впервые, — ибо знал, что отныне все по сравнению с ним покажется ему жалким и убогим».
Дени не приняла слов чародея слишком всерьез, но город, бесспорно, был великолепен. Три толстые стены опоясывали Кварт. Внешняя была из красного песчаника, тридцати футов высотой, и резьба на ней представляла животных: ползущих змей, парящих коршунов, плывущих рыб, перемежаемых волками красной пустыни, полосатыми зебрами и чудовищными слонами.