— Запиши это, чтобы я лучше запомнил. — Огонь разгорелся, весело треща. — Ты можешь идти, Под. — Мальчик вышел, и Тирион спросил кузена:
— Ты хотел сказать еще что-то, верно?
— Да. Ее величество велела передать тебе, что сир Джаселин Байвотер отказался выполнить приказ, отданный от имени самого короля.
Итак, Серсея уже приказывала Байвотеру освободить Пицеля, но он отказался.
— Она настаивает на том, чтобы снять его с должности и арестовать за измену. Предупреждаю тебя…
Тирион отставил свой кубок.
— Твоих предупреждений я слушать не стану, мальчик.
— Сир, — надменно поправил Лансель и положил руку на меч — возможно, чтобы напомнить Тириону, что он у него есть. — Выбирай слова, когда говоришь со мной, Бес. — Он очень старался быть грозным, но эти его нелепые усики портили все дело.
— Оставь свой меч в покое. Стоит мне крикнуть, сюда ворвется Шагга и убьет тебя — топором, заметь, а не винным мехом.
Лансель покраснел. Неужели он так глуп, что полагает, будто его участие в смерти Роберта прошло незамеченным?
— Это я уже понял. Скажи — Серсея посвятила тебя в рыцари до того, как уложила к себе в постель, или после?
Блеск в зеленых глазах Ланселя ответил Тириону лучше всяких слов. Варис сказал правду. Ну что ж, никто не упрекнет Серсею в том, что она не любит своих родных.
— Тебе нечего сказать? Ты больше ни о чем не хочешь предупредить меня, сир?
— Возьми свои грязные обвинения назад, не то…
— Постой. Ты никогда не думал о том, как поступит Джоффри, когда я скажу ему, что ты убил его отца, чтобы спать с его матерью?
— Все было совсем не так! — в ужасе воскликнул Лансель.
— Да ну? А как же все было?
— То вино дала мне королева! И ваш собственный отец лорд Тайвин, когда меня назначили оруженосцем короля, наказал мне повиноваться ей во всем.
— А спать с ней он тебе тоже наказывал? — Поглядите только. Он не так высок, не так красив, и волосы у него не золотые, а песочные… но, как видно, даже бледная копия Джейме лучше, чем пустая постель. — Нет? Я так и думал.
— Я не хотел… Я делал только то, что мне приказывали, я…
— …повиновался с глубочайшим отвращением — это ты хочешь мне внушить? Высокое положение при дворе, рыцарство, моя сестра, раздвигающая для тебя ноги по ночам, — что может быть ужаснее! — Тирион вскочил на ноги. — Жди здесь. Его величеству любопытно будет послушать об этом.
Вся дерзость мигом слетела с Ланселя. Юный рыцарь упал на колени, превратившись в испуганного мальчика.
— Сжальтесь, милорд, молю вас.
— Прибереги это для Джоффри. Он любит, когда его молят.