Тот склонил голову, поблескивая бусинками глаз.
Джон понял, что это и есть ответ.
— Мне кажется… кажется, что легче одному человеку найти двести, чем двумстам одного.
Ворон издал скрипучий вопль, а Старый Медведь улыбнулся в седую бороду.
— Такое количество людей и лошадей оставляет след, с которого даже Эйемон бы не сбился. Костры на этом холме должны быть видны от самых Клыков Мороза. Если Бен Старк жив и свободен, он придет к нам сам, не сомневаюсь.
— Ну а если… если он…
— Мертв? — подсказал Мормонт.
Джон неохотно кивнул.
— Мертв, — сказал ворон. — Мертв, мертв.
— Он все равно придет к нам. Как пришли Отор и Яфер Флауэрс. Я боюсь этого не меньше, чем ты, Джон, но мы должны и это принять в расчет.
— Мертв, — крикнул ворон, встопорщив крылья, громко и пронзительно. — Мертв.
Мормонт погладил его черные перья и зевнул, прикрыв рот рукой.
— Не буду я ужинать, пожалуй. Лучше отдохну. Разбуди меня, как рассветет.
— Спокойной ночи, милорд. — Джон собрал пустые чаши и вышел. Где-то слышался смех, и жалобно пела волынка. В середине лагеря трещал большой костер, и пахло мясной похлебкой. Джон, не в пример Старому Медведю, проголодался и пошел на огонь.
Дайвен разглагольствовал с ложкой в руке:
— Я знаю этот лес, как никто, и вот что скажу вам: не хотел бы я оказаться в нем один нынче ночью. Не чуете разве?
Гренн молча пялил на него глаза, Скорбный Эдд сказал:
— Я чую только дерьмо двухсот лошадей да еще похлебку. Одно на другое похоже, если принюхаться хорошенько.
— Схлопочешь сейчас, «похоже». — Хейк налил миску варева Джону.
Похлебка была густая, с ячменем, морковкой и луком. Кое-где попадались кусочки разварившейся солонины.
— А ты что чуешь, Дайвен? — спросил Гренн. Лесовик отправил ложку в рот. Свои зубы он вынул. Лицо у него было морщинистое, пальцы скрюченные, как старые корни.
— Сдается мне, что пахнет тут… холодом.
— Зубы у тебя деревянные и башка тоже, — сказал Хейк. — У холода запаха нет.
Есть, подумал Джон, вспомнив ночь в покоях лорда-командующего. Он пахнет смертью. Ему вдруг расхотелось есть. Он отдал свою миску Гренну, который явно нуждался в лишней порции — у парня зуб на зуб не попадал.
Ветер усилился. К утру землю покроет иней, и палаточные растяжки задубеют. В котелке еще оставалось немного вина. Джон подбросил топлива в огонь и разогрел питье. В ожидании он сгибал и разгибал пальцы, пока по руке не побежали мурашки. Первая стража заняла посты вокруг лагеря. Вдоль всей стены мигали факелы. Ночь была безлунная, но с множеством звезд.
Из мрака донесся звук, слабый и далекий, но легко узнаваемый: волчий вой. Голоса стаи поднимались и опадали — от этой жуткой унылой песни у Джона встали дыбом волосы на затылке. При свете костра он увидел пару красных глаз, глядящих на него из темноты.