— И там все еще живут великаны и эти… Иные и Дети Леса?
— Великанов я видела сама, о Детях слыхала, а Белые Ходоки… зачем тебе знать?
— А трехглазую ворону ты не видела?
— Нет. Да не больно-то и хотелось, — засмеялась она. Оша открыла ногой дверь в спальню Брана и посадила его на подоконник, откуда он мог видеть двор.
Всего через несколько мгновений после ее ухода дверь открылась снова и вошел, незваный, Жойен Рид с сестрой Мирой.
— Вы слыхали про птицу? — спросил Бран. Жойен кивнул. — Это был не ужин, как ты говорил, а письмо от Робба, и мы его не ели, но…
— Зеленые сны порой принимают странную форму, — признал Жойен. — Не всегда легко понять правду, заключенную в них.
— Расскажи мне другой свой сон. О том плохом, что должно прийти в Винтерфелл.
— Так милорд принц теперь верит мне? И прислушивается к моим словам, какими бы странными они ему ни показались?
— Мне снилось, что вокруг Винтерфелла плещется море. Черные волны били в ворота и башни, а потом соленая вода перехлестнула через стенку и заполнила замок. Во дворе плавали утопленники. Тогда, в Сероводье, я еще не знал их, но теперь знаю. Один — это Элбелли, стражник, который доложил о нас на пиру. Еще ваш септон и кузнец.
— Миккен? — Испуг Брана равнялся его недоумению. — Но ведь море в многих сотнях лиг от нас, а стены Витерфелла так высоки, что вода нипочем не поднимется до них, даже если бы оно и пришло.
— Глухой ночью соленое море перехлестнет через стену. Я видел раздутые тела утопленников.
— Надо им сказать. Элбелли и Миккену и септону Шейли. Сказать, чтобы остерегались воды.
— Это их не спасет, — сказал мальчик в зеленом. Мира, подойдя к окну, положила руку на плечо Брану.
— Они не поверят, Бран. Ты ведь тоже не верил.
Жойен сел на кровать.
— Теперь расскажи, что снится тебе.
Бран все еще боялся говорить об этом, но он поклялся, что будет доверять им, а Старк из Винтерфелла держит свои клятвы.
— Это другое. Есть волчьи сны и есть другие, гораздо хуже. Когда я волк, я бегаю, охочусь и убиваю белок. А в других является ворона и велит мне лететь. Иногда в этих снах я вижу еще дерево — оно зовет меня по имени, и я боюсь. Но хуже всего бывает, когда я падаю. — Он смотрел на двор, чувствуя себя несчастным. — Раньше я никогда не падал. Я лазал всюду, по крышам и по стенам, и кормил ворон в Горелой башне. Мать боялась, что я упаду, но я знал, что этого не случится. Только потом все-таки случилось, и теперь я все время падаю во сне.
Мира сжала его плечо.
— Оборотень, — сказал Жойен Рид.
Бран уставился на него круглыми глазами.
— Оборотень. Подменный. Бестия. Вот как тебя будут называть, если узнают про твои волчьи сны.
Эти имена напугали Брана заново.
— Кто будет называть?
— Твои же люди. От страха. Кое-кто даже возненавидит тебя и захочет убить.