Он что, за безусого юнца тебя держит? И что он тебе сделает, если не послушаешься, — отшлепает?
Он ударил ее по щеке — не сильно, но достаточно чувствительно.
— Будь ты проклята. Не смей насмехаться надо мной. От тебя я этого не потерплю.
Шая на миг умолкла, и только сверчок продолжал трещать.
— Виновата, милорд, — сказала она наконец деревянным голосом. — Я не хотела проявлять неуважения.
«А я не хотел тебя бить. Боги милостивые, я веду себя, как Серсея».
— Мы оба виноваты. Шая, ты не понимаешь. — Слова, которые он вовсе не собирался говорить, вдруг посыпались из него, как скоморохи из брюха деревянного коня. — Когда мне было тринадцать, я женился на дочери издольщика. То есть это я так думал. Любовь к ней ослепила меня, и я думал, что она чувствует ко мне то же самое, но отец ткнул меня носом в правду. Моя невеста была шлюхой, которую Джейме нанял, чтобы сделать меня мужчиной. — (А я-то всему верил, дурак этакий.) — Чтобы я окончательно усвоил этот урок, лорд Тайвин послал мою жену в казарму к своим гвардейцам, чтобы они позабавились вволю, а мне велел смотреть. — (И взять ее последним, после всех остальных. Напоследок, уже безо всякой любви или нежности. «Так ты лучше запомнишь, какая она на самом деле», — сказал он. Я не хотел этого делать, но мое естество подвело меня, и я повиновался.) — После этого отец расторг наш брак. Все чисто, как будто мы и не женились совсем, объяснили мне септоны. — Тирион сжал Шае руку. — Пожалуйста, не будем больше говорить о башне Десницы. На кухне ты пробудешь недолго. Как только мы разделаемся со Станнисом, ты получишь новый дом и шелка, мягкие, как твои руки.
Глаза Шаи сделались большими, но он не мог разгадать, что за ними скрывается.
— Мои руки перестанут быть мягкими, если я день-деньской буду выгребать золу да мыть посуду. Захочешь ли ты коснуться их, когда они все покраснеют и потрескаются от воды и щелока?
— Еще больше, чем прежде. Их вид будет напоминать мне, какая ты храбрая.
Она опустила глаза, и он не понял, поверила она ему или нет.
— Я ваша, милорд, — приказывайте.
Он видел, что большего от нее на этот раз не добьется, и поцеловал ее щеку в месте удара, чтобы хоть немного загладить свою вину.
— Я пришлю за тобой.
Варис ждал на конюшне, как обещал, со своей полудохлой клячей. Тирион сел верхом, и один из наемников открыл им ворота. Некоторое время они ехали молча. «Боги, и зачем я рассказал ей о Тише?» — испугался вдруг Тирион. Есть тайны, которые нельзя открывать — свой позор мужчина должен унести с собой в могилу.