Если б я могла доверять его словам…»
Раскрыв руки, она посмотрела на свои шрамы и напомнила себе, что это след его кинжала. Его кинжала в руке убийцы, которому он заплатил за смерть Брана. Карлик, конечно же, это отрицает. Даже когда Лиза заперла его в своей небесной камере и угрожала ему лунной дверью, он продолжал отрицать.
— Он лжет, — резко поднявшись, сказала Кейтилин. — Ланнистеры — лжецы все до единого, а карлик худший, из них. Убийца был вооружен его кинжалом.
— Я ничего не знаю о… — опешил сир Клеос.
— Верно, не знаете, — сказала она, повернулась и вышла. Бриенна молча шагала рядом с ней. Ей проще, с внезапной завистью подумала Кейтилин. Она как мужчина, а для мужчин ответ всегда один и тот же и находится там же, где и меч. Для женщины, для матери путь гораздо более крут.
Ужинала она поздно, в Большом Чертоге вместе со своим гарнизоном. Надо было насколько возможно приободрить людей. Раймунд-Рифмач пел во время всей трапезы, избавляя ее от необходимости разговаривать. Закончил он сложенной им песней о победе Робба при Окскроссе: «И звезды в ночи словно волчьи глаза, и ветер — словно их зов». Между куплетами Раймунд задирал голову и выл. К концу песни гарнизон выл вместе с ним, в том числе и порядком захмелевший Десмонд Грелл. Под стропилами гуляло эхо.
«Пусть поют, если это прибавляет им храбрости», — думала Кейтилин, вертя в руках серебряный кубок.
— Когда я была девочкой, у нас в Вечернем Замке всегда жил какой-нибудь певец, — тихо сказала Бриенна. — Я знаю все песни наизусть.
— Санса тоже знала, хотя мало кто из певцов давал себе труд проделать весь долгий путь до Винтерфелла. — (Я сказала ей, что при дворе короля много певцов. Сказала, что там она будет слушать всевозможную музыку и что отец найдет мастера, который обучит ее играть на большой арфе. Да простят меня боги…)
— Помню одну женщину, — сказала Бриенна. — Она приехала откуда-то из-за Узкого моря. Не знаю даже, на каком языке она пела, но голос ее был столь же прекрасен, как она сама. Глаза у нее были как сливы, а талия такая тонкая, что мой отец охватывал ее ладонями. У меня руки почти такие же большие, как и у него. — Бриенна смущенно убрала с глаз свои толстые пальцы.
— А ты для отца не пела? — спросила Кейтилин.
Бриенна потрясла головой, уставившись в свою миску.
— А для лорда Ренли?
— Никогда. — Бриенна залилась краской. — Его дурак очень зло шутил, и я…
— Я когда-нибудь попрошу тебя спеть для меня.
— Нет. Я не обладаю таким даром. — Бриенна поднялась из-за стола. — Простите, миледи, — можно мне уйти?
Кейтилин кивнула, и девушка вышла из зала большими неуклюжими шагами, почти незамеченная среди буйного веселья. «Да будут с тобой боги», — подумала Кейтилин, вновь с неохотой возвращаясь к еде.