Впереди бескрайние степи, где тянулся обоз монстров средневековой войны. Бояре в легких седлах стремительно пересекали русские просторы, а за ними — стада военной техники и юрты солдат. Атмосфера напряжения пронизывает каждый узел лагеря, готовясь к великой битве века.
А зачем правителю совесть? Все знают, что для властелина совесть — лишняя обуза. Так что правильно. Не соглашайся.
Иоанн гневно вскинулся — но уже через миг успокоился, его губы даже тронула слабая улыбка. Соловецкий же игумен нахмурился, задумался надолго. Кивнул:
— Вижу я, сын мой, боль и смятение в душе твоей. Она есть ныне твоя епитимья, на тебя свыше павшая. Молить Господа я стану о спасении души твоей. Пусть он явит свою волю. В его власти прощение, не в моей. — Старец осенил царя знамением и покинул келью.
— Я рад твоему возвращению, князь Михайло, — глядя на закрывшуюся дверь, поздоровался Иоанн.
— Я вернулся на службу ратную и желаю согласие твое получить на план, что мы с Андреем Васильевичем придумали для усмирения бедствия татарского. — Князь Воротынский норовом мало отличался от святого старца и не собирался отдать себя царской воле просто так. — Коли дело сие делать, то так, чтобы навеки людей православных от беды басурманской избавить. Но для него силы нужны будут всей державы твоей. Готов ли ты помогать нам в этом? Ибо ради дел мелких и обыденных возвертаться мне смысла не имеет!
— Я бы и рад все силы тебе отдать, княже, да токмо один знакомец твой войну в Ливонии затеял с неведомым мне умыслом, — перевел свой взгляд на Андрея Иоанн. — Пользы державе от приобретений сих никакой. Земель свободных там меньше, нежели я князю Сакульскому на Свияге пожаловал. Порты бесполезны, ибо дорог от Руси туда нет. Токмо морем плыть. Мыслил я путь по Двине открыть, Полоцк взял, что реку сию запирал. Но и он стал пустым приобретением, ибо по Двине товары не пошли. До ее верховьев по Руси путь куда сложнее выходит, нежели через Новгород морем.
У Зверева в горле отчего-то внезапно запершило. Он прокашлялся, отвел взгляд.
— Приобретений мало, — продолжил государь, — однако же и тем, что есть, то шведы, то ляхи, то датчане угрожают постоянно, и посему в городах и дозорах приходится полки постоянно держать общим числом до пятнадцати тысяч ратников. И это притом, что по разряду последнему по всей державе лишь шестьдесят тысяч людей служивых в войско исполчить возможно! Посему, княже, на треть силы, почитай, у тебя уже меньше. А ведь еще и в иных местах стрельцам и детям боярским службу нести надобно. Это еще половина. Вот и выходит, княже, что воевать с сильным ворогом почти нечем. Дай бог токмо порубежье удержать, и то хорошо.
— Ты отказываешь мне, государь?
— Нет, Михаил Иванович, не для того я тебя вернуться просил, чтобы с порога прогонять.
