Россия в эпоху опричнины Ивана Грозного охвачена раздробленностью и смутой. В момент величайшей внутренней слабости государства самая могущественная держава мира решает нанести удар. Герои романа должны отстоять независимость Отечества в борьбе против внешних врагов и внутренних предателей.
Земское ополчение уже успело собраться здесь почти полностью, выстроив рядом с городом каменным еще один, войлочно-полотняный, со своими улицами, кварталами, церквями, коновязями и стогами. Причем размерами — чуть не втрое больше самого Серпухова. Да оно и не удивительно: ведь ратный лагерь стенами никто не ограничивал, а обосновывались служилые люди здесь всерьез и надолго. Все знали, что жить в поле придется месяца четыре, а то и пять, и обычным потником и седлом под голову тут никак не обойдешься.
Для охраны южного порубежья бояр исполчали каждый год, и они жили общим лагерем с первых теплых дней и до первых затяжных осенних ливней. Степняки, как всем давно известно, зимой воевать не способны вовсе, а потому осенью ополчение расходилось, чтобы следующей весной их место заняли другие. Служили вкруг — по очереди. Но иногда, при тревожных известиях из Крыма, призывали всех, кто вписан в разрядные книги — как этим летом. Правда, чаще всего служба заключалась лишь в пустом пребывании возле Серпухова, пирушках и редких выходах в дальние дозоры. Нередко от тоски и безделья бояре сами отправлялись в набег на Дикое поле, выискивая отдельные кочевья или табуны с небольшой охраной, разоряли ногайские стойбища. Иногда им приходилось выступать навстречу татарским тысячам, что заявлялись грабить русские земли. Но крупные набеги случались раз в пять-десять лет, мелкие же шайки разгонялись обычными дозорами. А потому большую часть порубежной службы бояре просто жили большим лагерем, беспокоясь о домашнем хозяйстве и знакомясь друг с другом.
Князь Сакульский службу знал — а потому тоже приехал со своей палаткой, которую Изольд и Полель поставили между расшитым ливонскими гербами просторным парусиновым навесом и крытой замшевыми полотнищами юртой. И то и другое явно было трофейным, привезенным хозяевами из прежних походов. Ратная служба, известное дело, приносила боярам не только хлопоты.
— Располагайтесь здесь, — приказал холопам Зверев. — Появятся соседи, от меня им кланяйтесь. Я пойду доложусь."
"Воевода Большого полка выглядел неважно. Желтая кожа выдавала явные проблемы с печенью, разговаривал он с одышкой, волосы на выпущенной поверх кольчуги бороде секлись, подтверждая нарушение обмена веществ. Андрей предпочел бы отправить такого воина домой на поправку, а лучше — и вовсе на пенсию. Но что поделать — первый боярин земщины, главный человек после царя в уделах, не тронутых реформами.
