Впереди бескрайние степи, где тянулся обоз монстров средневековой войны. Бояре в легких седлах стремительно пересекали русские просторы, а за ними — стада военной техники и юрты солдат. Атмосфера напряжения пронизывает каждый узел лагеря, готовясь к великой битве века....
— Это не битва с врагом! Это не освобождение невинных! Это резня всех против всех! Сын на отца, брат на брата, христианин на христианина! Все! Все! Ты понимаешь, бес, все до единого! Все, кто только живет на этой земле, ополчились против меня! Глинские, Тюфякины, Одоевские, Шеины, Охлябины, Пронские, Булгаковы, Сидоровы — все бегут! Все бегут прочь от воли моей, дабы к ратям Сигизмундовым примкнуть, дабы с ляхами вместе на землю русскую прийти и меня в могилу затоптать до самой преисподней!
— Не одними князьями земля русская держится, государь! — невозмутимо возразил Андрей.
"— Напрасно стараешься, Андрей Васильевич, — устало покачал головой Иоанн. — Нечто не знаю я о пользе деяний сих? Нечто неразумен я был, когда сии указы издавал? Для того и старался, дабы облегчение народу своему принести. И ощущал благость единения, когда одним порывом люд русский со мною в походы на Казань и Полоцк шел, когда присоединению Сибири и Астрахани радовался. Ныне же былого единства нет более.
