Впереди бескрайние степи, где тянулся обоз монстров средневековой войны. Бояре в легких седлах стремительно пересекали русские просторы, а за ними — стада военной техники и юрты солдат. Атмосфера напряжения пронизывает каждый узел лагеря, готовясь к великой битве века....
И чтобы не случилось такого, нужно мне, чтобы холопы твои не по твоему желанию в ополчение выходили, а по моему призыву. И служили в моей, а не твоей рати под рукой того воеводы, что я назначу. И чтобы служили они со всем тщанием даже тогда, когда ты, удельный князь Сакульский, супротив этого всей душой стоять будешь.
— Но как же так? Это же мои холопы! Как же я сам буду в ополчение выходить?
— Под Казанью я тебе стрелецкие полки под команду отдал, и воевал ты с ними со славой и честью, ничем ни себя, ни их не посрамив.
Зверев молчал, чувствуя на спине неприятный холодок. Одной стороной своего рассудка, сохранившегося с давних-давних времен, из далекого двадцать первого века, он понимал, что это нормально, что так и живут все современные державы: общий призыв в единую армию государства, в которой офицеры командуют солдатами, доверенными им согласно званию и заслугам.
— Вот видишь, Андрей Васильевич, — с интересом склонил голову набок Иоанн.
— Мне не нужна твоя душа, государь, — глядя мимо царя на алтарь, ответил Зверев. — Без тебя погибнет Русь. О ней думаю, не о тебе.
— Как интересно. Ты хочешь сохранить Русь, я тоже хочу сохранить Русь.
