Впереди бескрайние степи, где тянулся обоз монстров средневековой войны. Бояре в легких седлах стремительно пересекали русские просторы, а за ними — стада военной техники и юрты солдат. Атмосфера напряжения пронизывает каждый узел лагеря, готовясь к великой битве века....
Для ее сохранения я должен пролить твою кровь. Ты согласен? — Царь подступил ближе, шепнул ему в самое ухо: — Берии все назад, колдун. Дай мне отречься. Дай мне уйти. Тогда я спасу душу, а ты сохранишь свой милый удельный лоскуток.
— Нет, — не отрывая взгляда от распятия, отрезал Андрей. — Без тебя Русь станет частью Польши, превратится в такую же помойку и в конце концов сгинет, не оставив о себе ни единого доброго слова. Поэтому правь. Русь, чтобы выжить, должна быть державой прочной, единой и неделимой. Пусть прольется кровь тех, кто против этого.
— Но я не хочу, князь! — вскричал Иоанн. — Я не хочу умереть грешником! Не хочу стать кровавым смертоубийцей!"
"— Какая разница, — пожал плечами Зверев. — Не я помазал тебя на царствие, не я назначил тебя на жертву. Ты избран Господом. Видно, он решил проверить, сколь крепка вера в людях русских. Если ты, первый из людей православных, не способен принести себя на алтарь веры, что за прок Богу от такой веры?
— Неужели Богу угодно, чтобы я осквернил свою душу смертным грехом?
— Сын Божий, — указал на распятие князь, — жизнь свою по его воле отдал, муку принял за грехи людские.
— Что попробую, — зло прищурился царь. — Сим решаю я, князь Сакульский, что холопы удела твоего отныне не по твоему призыву, а по моему в ополчение выходить станут, пред тобою ничем не отчитываясь.
Князь Сакульский скрипнул зубами, несколько мгновений молчал, потом закрыл глаза и преклонил колено:
— Что есть благо для державы русской, то есть благо и для меня, государь. Принимаю волю твою и клянусь служить тебе и земле русской с прежним тщанием, никаких обид в сердце не держа.
