Автор
Филип Витворт оторвался от документа, его взгляд встретился с суровым лицом вице-президента. Решительность и напряжение нависали над президентским кабинетом, где шел арбитраж за крупными финансами. Витворт прокручивал в голове последние предложения, словно гладил рубашку из дорогого бордового меха, вращаясь в кресле....
Мужчина за столом поднялся ей навстречу с выражением искреннего изумления на аристократическом лице.
— Вы, возможно, меня не помните, мистер Витворт, — сказала она, грациозно протягивая ему руку через стол. — Я Лорен Деннер.
Рукопожатие Филипа Витворта было твердым, а в голосе его проскальзывали веселые нотки, когда он заговорил:"
"— Ну что вы, я очень хорошо помню вас, Лорен; вы были довольно… незабываемым… ребенком.
Лорен улыбнулась в ответ:
— Это очень любезно с вашей стороны, вы могли бы сказать «возмутительным» вместо «незабываемым».
Таким образом, установилось временное перемирие. Филип Витворт кивнул в сторону золотистого бархатного кресла, стоящего перед столом:
— Садитесь, пожалуйста.
— Я принесла вам свои бумаги, — сказала Лорен, садясь и одновременно доставая из маленькой сумочки конверт.
Он взял конверт и извлек оттуда несколько машинописных страничек, но его глаза оставались прикованными к лицу девушки.
— Вы поразительно похожи на свою мать, — проговорил он после продолжительной паузы.
— Мои бабушка и дедушка родились в Италии, — пояснила Лорен, — а мама родилась здесь. Филип кивнул:
— Волосы у вас намного светлее, чем у матери, иначе вы были бы ее живым портретом. — Он перевел пристальный взгляд на бумаги, которые она дала ему, и добавил бесстрастно:
— Она была необыкновенно красивой женщиной.
Лорен откинулась в кресле, слегка ошеломленная неожиданным направлением беседы. Мало того, что он прекрасно помнил их с матерью, Филип Витворт, несомненно, считал, что Джина Деннер была очень красива.
Пока он изучал бумаги, Лорен позволила себе осмотреть великолепный кабинет, из которого Филип Витворт управлял своей корпоративной империей. Затем она переключилась на него самого. Для мужчины около пятидесяти он был чрезвычайно привлекательным. Хотя его волосы чуть посеребрила седина, морщин на загорелом лице почти не было. Он был высок, хорошо сложен, и в его крепком теле не чувствовалось ни грамма лишнего веса.
Глядя на него глазами взрослой женщины, она не увидела в нем того холодного, самодовольного сноба, которого запомнила с детства. Теперь он казался представительным, элегантным мужчиной, занимающим видное положение в обществе.
