Ну вы понимаете, хи-хи, это, я бы сказала, наше чисто женское любопытство.
Антон Петрович долгое время не мог сообразить, чего от него хотят, пьяненько кокетничал, подмигивал Люсе сразу обоими глазами и пытался клюнуть даму сердце слюнявыми губами в щеку.
– Антон Петрович, возьмите себя в руки! Вы совсем пьяны! – барахталась та.
– Не совсем!"
"– Тогда продиктуйте адрес своей Валентины. Или не помните? – подзуживала Василиса.
Антон Петрович поднапыжился и отрапортовал:
– Садо…вая, восемь… квартира… сто двадцать… Валентина Сергеевна… Пнева… Уроженка Хабаровска… Душа продажная… тварь…
– Спасибо, дальше не надо, – быстро чиркнула ручкой адрес Пневой Василиса и стала настойчиво выпроваживать гостя.
– Все, на сегодня прием закончен. Приходите когда-нибудь в следующем году.
С бутылочки вина Антона Петровича развезло, как от ведра самогона. Он пытался исполнить свой любимый романс, но никак не мог вспомнить ни слов, ни музыки и очень сердился, что дамы не могут ему подсказать. Потом ухажер как-то вмиг протрезвел, нацепил фуражку, правда козырьком назад, и высокомерно вышел за порог.
После такого гостя подругам захотелось проветрить квартиру, потом лечь в кровать и спокойно уснуть.
– Вася, – тихо позвала Люся, – а как мы завтра к этой самой Пневой подберемся? Все-таки дело нешуточное – прокрасться в баню.
– Спи, мы сделаем гораздо проще.
Глава 4
СРЕДЬ ЛЕГКОГО ПАРА, СЛУЧАЙНО…
Ближе к вечеру следующего дня две экстравагантные дамы вышли из подъезда и направились прямиком на остановку.
– Вася, нам в таком прикиде только на иномарках ездить, – бурчала Люся, еле поспевая за подругой на высоченных каблуках.
Для дамы уважаемого возраста Василиса выглядела вызывающе – свитер ручной вязки с вульгарным ажуром, оборванные старенькие Люсины джинсы, подделанные под бриджи, белые гольфы и Пашкины кроссовки, которые сын выбросил, а матушка припрятала, выезжая в них периодически на сбор картошки. Люся колыхалась рядом на десятисантиметровых каблуках, обряженная в водолазку черного цвета и в цветастую шифоновую юбку Василисы, которая доставала Люсе как раз до самых пяток.
Если учесть, что на дворе стоял конец сентября и лужи на улице подергивались первым ледком, то Людмила Ефимовна в шифоне и белых босоножках была одета, легко говоря, не совсем по погоде.
– Холод-то какой, – трясла она желтыми губами.
Василиса сделала подруге макияж «медный всадник», в желто-коричневых тонах, на себе же сотворила композицию «полночная звезда».
