Использовалась одна из новейших модификаций системы со сложным кодом доступа, который нашим специалистам удалось взломать. Знаете, какие объекты находились под колпаком «Микст Спай»?
– Квартира и телефон Лукьяновой?
– И не только. Офис психолога Деметриоса, а также все его телефоны, электронная почта. Прослушивались его разговоры с пациентами, а также с родственниками пациентов, с их женами.
– Кто прослушивал? – Катя совсем запуталась. – И зачем?
– Где Деметриос? – вместо ответа спросил Ануфриев Гущина.
– Уехал, причем давно уже.
Вы же сами его отпустили, когда беседовать закончили.
– Нам необходимо осмотреть его офис, обыскать. Там должны быть элементы системы, через которые осуществлялось наблюдение, нам надо их найти. Для инсталляции системы необходим был физический доступ в офис. Кто-то должен был установить камеру и микрофоны.
– Нужен ордер, без ордера на обыск нельзя, Деметриос слишком известная фигура, чтобы вломиться к нему вот так просто, без бумаги. – Гущин взялся за трубку. – Я звоню прокурору.
Черт, кому понадобилась вся эта компьютерная фигня?
– Наши специалисты вышли на сервер, на который передавалась информация. – Ануфриев помолчал, словно прикидывая, надо ли сообщать. – Так вот, это VRN – канал, используемый резидентурой английской разведки «МИ-6». Информация собиралась самая разная, но в центре всего были Деметриос и его пациенты. Исключительный же интерес проявлялся к одному пациенту. Догадываетесь, к кому именно?
– Но Жуковский, он же… – Гущин не договорил.
– Вот копия записи, которую мы сделали.
Информация была в одном из компьютеров. Это что-то вроде дайджеста его откровений на сеансах. Вот послушайте.
Голос на записи был глухим, невнятным, но внезапно это глухое бормотание срывалось на крик, отдавая истерикой: «Знаете, я ведь это место получил по его звонку. Так что кто реально мне помогает, так это он, мой добрый братец… Он занят… А потом он… ну он сейчас все время с охраной, все время в разъездах по стране… Я был младший, обычно младшие в семье любимцы, а у нас все было наоборот.
Мой старший брат получал все. Все! Пистолет… „браунинг“… Все, достаточно, я не хочу об этом говорить. Слышите??? Я не позволю! Я не желаю обсуждать ЭТО!!!»
Голос Кате был незнаком. Она напрягла память: нет, не вспомнить голоса Владимира Жуковского там, на свадебном банкете. Кажется, он вообще молчал, не говорил тостов, не кричал «горько». Она попыталась вникнуть в смысл слов, но он был темен – этот смысл. Ануфриев выключил запись.
