Капитан милиции Катя Петровская расследует жестокое преступление, которое связано с её личной жизнью. Между долгом и любовью ей предстоит сделать невозможный выбор. Что можно пожертвовать ради чувства? Детектив о моральных противоречиях и цене любви.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Black u0026 Red»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Капитан милиции Катя Петровская расследует жестокое преступление, которое связано с её личной жизнью. Между долгом и любовью ей предстоит сделать невозможный выбор. Что можно пожертвовать ради чувства? Детектив о моральных противоречиях и цене любви.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Татьяна Юрьевна Степанова Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Капитан милиции Катя Петровская расследует жестокое преступление, которое связано с её личной жизнью. Между долгом и любовью ей предстоит сделать невозможный выбор. Что можно пожертвовать ради чувства? Детектив о моральных противоречиях и цене любви.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Ни волчьих, ни чьих кругом.
– Откуда бы ему тут взяться? – Щеголенко нагнулся.
Волчий глаз – тусклый, желтый, мертвый. Разинутая пасть, точно в приступе смертной зевоты. И клыки, такие клычищи… Ах ты, волк-волчище, государь ты наш, волк, батюшка, император зимнего леса…
– Слушай, его бы сфотографировать да смерить, хорош собака, на чучело сгодится. Как Самому-то потом доложим, что вот, мол, во время охоты был добыт и скорее всего вами, – егерь Щеголенко усмехнулся. – Ты давай сходи, позови сюда наших, и фотоаппарат пусть захватят. А я его покараулю, а то, видишь, снег какой, пока туда-сюда мыкаемся, тут все заметет, не найдем потом ни хрена.
– Саш, черт с ним совсем, пойдем оба отсюда, – старший егерь потянул его за рукав.
– Да ты что? Иди, я тут побуду, веревкой ему лапы задние завяжу и, может, вон на тот сук вздерну, – Щеголенко указал на сосну. – Сподручнее фотографировать будет, весь метраж налицо, а то в таких сугробах неловко.
Прежде чем нырнуть в заросли, старший егерь обернулся: вот такое расстояние отделяло его тогда от сосны, когда он так ясно увидел в снегу тело и руку, белую бескровную кисть, пальцы, скрюченные, как когти. И что же видно сейчас ему отсюда, с этого безопасного расстояния? Видна сосна, виден Щеголенко, разматывающий веревку, и… Видно что-то темное, бесформенное в снегу, что-то непонятное, неподвижное, бездыханное, мертвое. Не человек, не зверь, не волк. Трофей?
Щеголенко помахал ему: ну что же ты, торопись, не до ночи же тут торчать? Ну, уж конечно, не до ночи.
НЕ ДАЙ МНЕ БОЖЕ ОКАЗАТЬСЯ ТУТ В ЛЕСУ НОЧЬЮ…
Старший егерь, тяжело дыша, проваливаясь в глубокий снег, напролом сквозь кусты ринулся назад за подмогой. Туда, где все так привычно, знакомо – дым костров, говор, смех, гвалт, туда, где люди, охрана, солдаты, бронетранспортеры. Щеголенко просил рулетку и фотокамеру. Сейчас он направит туда людей из охотхозяйства, пусть и занимаются этим волком. Пусть потом охрана доложит Самому, а уж Сам решит, на счет кого из высоких партийных гостей записать знатный трофей. А он, старший егерь, НИЧЕГО ТАКОГО ОСОБЕННОГО не видел. Просто померещилось от напряжения, от усталости, давление, наверное, подскочило, и приключился какой-нибудь сосудистый спазм, вызвавший глюк, видение.
Волчья лапа с кривыми когтями, похожими на крючья. Полоснет такая лапа, с живого скальп снимет, пикнуть не успеешь…
Впопыхах старший егерь сделал то, что до этого не делал никогда в жизни, – сбился с курса, забрал немного вправо. Поляна, где считали кабаньи трофеи, оказалась в стороне.
Оранжевое солнце падало в безвременье, опускалось за край земли – в смоленские снега, в темную ночь. Сумерки сгущались.
