Зимний ночной рейд по безжизненным просторам. Февраль 1973 год. Ледяной мрак и грохот катившихся за горами грузовиков создают атмосферу бесконечности и тишины. Сюда ползут машины — через лес, безмолвный как сон, где каждый деревце словно затаил дыхание в ожидании чего-то неведомого....
Это будет и действенным рычагом, и апелляционной инстанцией, а иногда и морковкой, играющей роль награды…
В случае с этим Женей Ермаковым тридцати пяти лет, сотрудником страховой компании (он сам в разговоре сказал, что работает в системе страхования), будет, видимо, то же самое. Что ж, он почти молодожен. Женат всего полтора года, и, кажется, счастливо… По крайней мере там, в Лондоне, у него и его половины был вид вполне дружной, молодой романтичной пары. И его жена Женя (Жабик прекрасный) так о нем заботится, настояла вот, чтобы он пришел, обратился… Он о ней говорит крайне сдержанно, однако нежно.
Нет, все же отдает какой-то сексуальной неудовлетворенностью.
Нет, все же определенно отдает какой-то сексуальной занозой! Деметриос вперился в экран. ИЛИ Я НИЧЕГО НЕ СМЫСЛЮ В ТОМ, ЧЕМ ЗАНИМАЮСЬ. Инцидент с Ермаковым случился на выставке. А выставка та была, как электричеством, пронизана скрытой эротикой.
– Представляете, Чубайса назначили, – ахнула Ираида Викторовна.
– Куда назначили? – не понял Деметриос.
– Какой-то госкорпорацией нанотехнологий руководить. Вот, слушайте, – Ираида Викторовна пудреницей, зажатой в пухлой ладошке, ткнула в телевизор.
– Чего у него нельзя отнять, так это таланта организатора и решительности, – машинально ответил Деметриос. – Везения вот только не было и нет, а для политика везение девяносто процентов успеха. А у нас энергичных, жестких организаторов вообще катастрофически не хватает.
