Зимний ночной рейд по безжизненным просторам. Февраль 1973 год. Ледяной мрак и грохот катившихся за горами грузовиков создают атмосферу бесконечности и тишины. Сюда ползут машины — через лес, безмолвный как сон, где каждый деревце словно затаил дыхание в ожидании чего-то неведомого....
А до этого мы даже и не глядели друг на друга, не замечали – курс был большой.
– Это какой был год?
– Кажется, восемьдесят пятый.
– А в школе вы учились с семьдесят третьего. А в каком возрасте прочли эту повесть Гайдара?
– В десять лет. Мы жили на даче. На лето задали много читать по внеклассному чтению. И я просто не знал, что делать. Мой брат сказал: брось, вот классная книжка про шпионов. И дал мне книгу.
Игорю Деметриосу тоже пришлось взять эту книгу. В тридцать четыре года читать впервые «Судьбу барабанщика» Аркадия Гайдара… Странно, но Деметриос был поражен.
Владимир Жуковский тоже, видимо, испытал нечто подобное на той студенческой вечеринке. Раз та девица стала впоследствии его женой…"
"Однако слушать все это сейчас от зрелого сорокадвухлетнего мужчины было необычно.
– Вы в школе были социально активны? – спросил Деметриос.
– Как это понять?
– Ну были пионером, участвовали в каких-нибудь слетах, советах дружины?
– А… это, да… Мой брат был мне в этом примером. Он стал комсоргом курса, хотя был моложе всех. Он поступил в университет на физический факультет после восьмого класса. Его приняли, он был вундеркинд.
– Ваш брат известный ученый и государственный деятель.
Жуковский глянул на Деметриоса. И снова умолк.
Деметриос не торопился с новым вопросом. Итак, этот сорокалетний яппи в дорогих ботинках, в костюме от Хьюго Босс в детстве был примерным пионером. Что ж, это как раз норма, полная норма. Эти школьники семидесятых, к поколению которых он принадлежит, сейчас выходят на авансцену жизни. Теперь начинается их время, их эпоха в бизнесе, в политике, в искусстве. Они определяют все вектора.
