Анита продолжала твердить, что Алан замерзнет, что она должна посмотреть, все ли благополучно."
"– Нельзя! – отрезал я. – Как только станет светло, он сам все найдет, или его увидят. В первом случае, если ему хватит ума, он просидит тихо весь день. Во втором его, очевидно, схватят, а нам останется лишь надеяться, что он нас всех не сдаст. А пойдете туда – приведете полицию прямиком к нему.
– Схватят! Полиция! Только подумайте, что будет потом! Вы жестокий, черствый, бессердечный человек!
Эти выпады я оставил без внимания.
– Насколько я понимаю, Алан все еще там.
– Думаете, он по-прежнему рядом с кабинками?
– Да не знаю я, где именно. Он может быть где угодно. Но ясно, что по какой-то причине он к вам не пришел. Есть еще вариант – он оказался таким идиотом, что не смог найти место.
– Он не идиот!
– Ну и отлично. Он не стал к вам выходить. Может, это и благоразумно. Он выбрал собственный путь, и вскоре мы о нем услышим. Немедленно отправляйтесь домой и ведите себя так, словно не уходили.
– Мне кажется, я должна остаться.
Прошлой ночью муж безропотно воспринял мою отговорку, хотя я сказала, что вернусь к обеду или чуть позже. К этому времени он уже уедет, поэтому мне нет нужды спешить.
– И все-таки возвращайтесь домой.
– Оставить его там – бесчеловечно.
Анита явно была не способна трезво мыслить, но ее нерешительность свидетельствовала о том, что здравый смысл потихоньку выходит на передний план.
– Где вы сейчас находитесь?
– В Борнмуте. В единственном отеле, куда можно было въехать в такой час.
– Там очень опасно, ведь вокруг люди. Я не шучу. Ради Алана, да и ради себя, немедленно возвращайтесь домой.
Наконец я ее убедил, и Анита повесила трубку. Вот идиотизм! И эгоизм в придачу! Она должна была понимать, что я сплю, – но, несмотря на это, тратила драгоценные минуты моего сна!.. Улаживать дела Алана определенно больше не было сил. Я с негодованием заметил, что у меня заболела рука, так долго я сжимал трубку.
Тем не менее благодаря глупости миссис Килнер я полностью проснулся.
Я даже позабыл, что попросил разбудить меня по телефону в восемь, и следующий звонок вверг меня в ступор: я испугался, что это миссис Фарли. Ведь хотя я и хотел с ней переговорить, но надеялся, что ей хватит ума не звонить на домашний номер. О ее умственных способностях я был намного лучшего мнения, чем о способностях миссис Килнер, и поэтому был вполне удовлетворен молчанием с ее стороны. Новые сведения, вероятно, должны были появиться в вечерней прессе.
