Автор
В селе Сомерсета в 1822 году на Грейс нахлынет мрачное приключение. Ее взгляд оживится от внезапного знакомого голоса из Йоркшира, но болезненные крики и жуткая боль в желудке заставят ее понять: она непросто находится под ударами судьбы, но и впутана в чужие тайны.
– Старайся не показывать, что ты боишься.
– Но я действительно боюсь, – пробормотала она, снова садясь. Ее пульс сделался частым и неровным.
Крепко сбитый лакей открыл дверцу кареты, и из нее вышел лорд Джон. Уверенной походкой и с самодовольным выражением лица он направился к дому. Наблюдавшие за этой сценой Мэтью и Грейс замерли в ожидании.
– Добрый вечер, Мэтью. – Он неторопливо стянул кожаные перчатки, снял шляпу с высокой тульей и передал все это одному из трех сопровождавших его лакеев в зеленых ливреях с гербом Лансдаунов.
– Добрый вечер, дядя, – бесстрастным голосом проговорил Мэтью.
Надменно приподняв бровь, лорд Джон окинул комнату таким взглядом, как будто никого здесь не видел. Затем, ткнув тростью в камин, приказал немедленно его развести.
Все сразу же пришло в движение, забегало, зашуршала, и через несколько минут в камине уже горел огонь, окна, были закрыты, шторы опущены, и гостиная превратилась в душную теплицу. Когда последний лакей вышел из комнаты, послышался щелчок замка.
– Я крайне недоволен тобой, мой дорогой племянник, – наконец проговорил лорд Джон, так и не дождавшись от Мэтью никакого вопроса или замечания.
Эти игры были не новы и отдавали детством, но Мэтью все равно прибегал к ним время от времени, так как ничего другого ему не оставалось. Ему были известны несколько приемов, которые мгновенно выводили лорда Джона из себя, и он охотно прибегал к ним. Склонив голову с выражением глубокого почтения, он проговорил:
– Сочувствую, дядя.
Уголки губ лорда опустились, превратив его лицо в трагическую маску.
– Я находился в Шотландии, исполнял поручение короля, когда мне доставили письмо, в котором говорилось, что ты напал на одного из охранников и жестоко избил.
– Он пытался изнасиловать эту леди, – холодно проговорил Мэтью.
Синяки на лице Грейс поблекли, но все еще были заметны, и это служило неопровержимым доказательством слов маркиза.
Подбородок Грейс приподнялся. Сейчас ее лицо выглядело белым, как мраморный профиль на надгробии.
Лорд Джон, помолчав, снова заговорил:
– Что бы там ни произошло, я несу ответственность за последствия инцидента. Эта… женщина разочаровала меня. И я пришел к выводу, что она не подходит для наших целей. Ее нужно заменить.
