Автор
В селе Сомерсета в 1822 году на Грейс нахлынет мрачное приключение. Ее взгляд оживится от внезапного знакомого голоса из Йоркшира, но болезненные крики и жуткая боль в желудке заставят ее понять: она непросто находится под ударами судьбы, но и впутана в чужие тайны.
Мой приступ закончился, и теперь, как ты, дядя, верно заметил, мне не мешало бы помыться и переодеться.
– Разговор еще не окончен. Итак, где шлюха?
– Я уже сказал, что не знаю. – Пальцы Мэтью сжались в кулаки.
Пространство сжалось до черного узкого тоннеля, в конце которого появилась белая вспышка. По всей видимости, он на несколько минут снова потерял сознание, а когда Мэтью открыл глаза, то увидел прямо над собой бледное лицо дяди. Лорд Джон рассматривал его точно также, как ту мушку, что плавала в его янтарном набалдашнике.
– Если ты убьешь меня, то не достигнешь своей цели, – хрипло проговорил Мэтью, хотя каждое слово давалось ему с неимоверным трудом.
Бесцветные губы его дяди сложились в холодную улыбку.
– Ты же знаешь меня, дорогой. Я умею причинить сильную боль, производя минимум повреждений. Да, у тебя останется пара синяков, но они пройдут мгновенно. Итак, где шлюха?
– Не знаю.
Мэтью закрыл глаза, ожидая удара. В его голове уже заранее возникла острая боль. Если этот набалдашник снова и снова будет опускаться на него, то он начнет кричать.
– Знаешь… – Мэтью втянул воздух. После припадка болезни его состояние оставляло желать лучшего, и дядя прекрасно понимал это. Возможно, поэтому сегодня лорд Джон не будет с ним так жесток, как обычно. – Ты знаешь, что насилием никогда не мог от меня ничего добиться. Если бы даже я и знал, где находится миссис Паджет, то никогда не сказал бы тебе.
– Да, ты упрям как осел. – Лорд Джон снова ударил Мэтью, еще сильнее.
– Я уже сказал, что не знаю, куда ушла эта чертова девица! – закричал Мэтью, извиваясь.
– Я тебе не верю, – спокойно проговорил лорд Джон.
– Я не знаю, где она, негодяй!
– Ах какой темперамент? – На лице лорда Джона снова появилась ледяная улыбка. – Но тебя легко сломать, племянник. У тебя слишком мягкое нутро. Слишком мягкое. Ты не можешь видеть, как страдают живые существа. Особенно те существа, которых ты любишь.
– Что ты хочешь этим сказать? – процедил Мэтью сквозь стиснутые зубы.
– Хочу провести научный эксперимент и посмотреть, как долго еще ты будешь упорствовать, если твоя собака будет скулить от боли.
К горлу Мэтью снова подкатила тошнота, а по пищеводу в рот поднялась желчь. Его охватил животный ужас.
Одиннадцать лет люди лорда Джона подвергали его пыткам, но то, что придумал сейчас его дядя, вообще выходило за все границы.
