Автор
В селе Сомерсета в 1822 году на Грейс нахлынет мрачное приключение. Ее взгляд оживится от внезапного знакомого голоса из Йоркшира, но болезненные крики и жуткая боль в желудке заставят ее понять: она непросто находится под ударами судьбы, но и впутана в чужие тайны.
И разве могла она устоять перед открывшейся ей красотой? Как не залюбоваться ослепительной улыбкой маркиза, жившего теперь с ней в одном доме? Как не заметить изящных и в то же время крепких рук, которые не были покрыты коричневыми старческими пятнами, как у ее мужа?
Грейс стало казаться, что она сможет оказать на лорда Шина положительное влияние, которое непременно пойдет ему на пользу и, может быть, даже вырвет из холодных объятий сумасшествия.
И тогда, вполне возможно, он станет другим человеком."
"Она встала с дивана и привычным движением распрямила плечи.
Многое в своей жизни Грейс теперь воспринимала сквозь призму этой потери. Но сейчас не время жалеть себя, нужно действовать. «К бою, миледи», – сказала она себе и, выйдя из дома, отправилась на поиски своего таинственного противника.
Маркиза Грейс нашла в саду и снова у того же куста роз, которым он занимался все последнее время.
– Что вам угодно? – не поднимая головы, холодно спросил он.
Не растеряв своей решительности, Грейс приподняла подбородок и заговорила с едва уловимой насмешкой в голосе:
– Очень мило с вашей стороны, милорд, так меня приветствовать.
Маркиз не повернулся. Было лишь заметно, как напряглись мышцы на спине.
– Прошу прощения, мадам, но я занят. Полагаю, дело у вас неспешное и может подождать до обеда.
– Вы правы, торопиться мне некуда. Боюсь только, мои нервы не выдержат. – Вторую часть фразы она проговорила уже очень тихим голосом, надеясь, что лорд Шин ее не услышит. Но слух у маркиза оказался поразительно острым.
– Хорошо, говорите, я слушаю… – После небольшой паузы послышался треск сломанной ветки. – Черт возьми!
Эта неожиданная грубость заставила Грейс сжаться, но она не отступила.
– Вам бы следовало знать, что подобным обращением меня не испугать, мне доводилось с ним сталкиваться.
Наконец он поднял голову и взглянул на нее. Его лицо выглядело до крайности серьезным и напряженным. Маркиз был разгневан, и только воспитание помогало ему сдерживать себя. «Высокомерный эгоист», – подумала про себя Грейс.
– Моя трехчасовая работа пошла насмарку, – огорченно заметил он.
Маркиз бросил ветки в мусорную корзину.
– Ничего. Это не имеет значения.
