Автор
В селе Сомерсета в 1822 году на Грейс нахлынет мрачное приключение. Ее взгляд оживится от внезапного знакомого голоса из Йоркшира, но болезненные крики и жуткая боль в желудке заставят ее понять: она непросто находится под ударами судьбы, но и впутана в чужие тайны.
Ее маленькая ладошка была твердой, а на бугорках под пальцами ощущалось что-то даже вроде мозолей. Как странно, подумал Мэтью: ведет себя эта женщина как настоящая леди, а руки у нее как у заправской фермерши.
И теперь они стали друзьями. Он чертыхнулся про себя. Пожалуй, позже он попробует подыскать более подходящее слово для сложившихся взаимоотношений. Как бы это ни называлось, Мэтью прекрасно понимал, что с каждым днем хочет эту женщину все сильнее. Но его честь была той самой оберегающей Грейс крепостью, которую он ни под каким видом не собирался сокрушать.
Грейс по-прежнему была убеждена в том, что маркиз питал к ней неприязнь. Следовало бы оставить его в покое. Но она была слишком слаба, а ее положение слишком уязвимо, чтобы выдержать испытание одиночеством. Кажется, и здесь ей придется исполнять все ту же роль молчаливой помощницы, к которой она была приговорена рядом с мужем.
Наклонив голову с привычной покорностью, Грейс мягко проговорила:
– Я хочу подняться к себе и надеть другое платье, милорд.
– Что ж, как вам будет угодно, – сказал он и тут же отвернулся.
Казалось, маркиз мгновенно выбросил из головы все мысли о ней. Разумеется, все эти овощи и растения интересовали его куда больше, чем ее персона.
В свое время муж нередко обвинял ее в тщеславии. И возможно, был прав. Несмотря ни на что, ей очень хотелось, чтобы маркиз заметил в ней женщину, восхищался ей… хотел ее.
«И что потом, Грейс? Тебя привезли сюда для того, чтобы он мог использовать твое тело для удовлетворения своих нужд.
А кроме того, почему ты решила, что он захочет близости с тобой? Но даже если и так, чем он лучше других мужчин? Он лишь поиграет с тобой, а потом выбросит как надоевшую игрушку. Все мужчины одинаковы».
Она провела здесь всего, пять дней, и вот уже какие мысли бродят в ее голове. Надо выбросить их. Она сама сотворила себя, и на это ушло целых девять лет ее жизни. Разве можно похотливым чувствам одержать над ней верх и разрушить все то, что с таким трудом было создано?
Обеспокоенная и расстроенная собственными мыслями, Грейс направилась к дому.
– А вот и наша крошка!
Неожиданно ворвавшийся в мысли Грейс голос Монкса заставил ее остановиться. Она подняла голову и увидела этого злобного монстра прямо перед собой, в нескольких шагах от дома маркиза.
– Мистер Монкс, – устало проговорила она, делая предусмотрительно шаг назад, чтобы в случае чего спастись бегством.
