Автор
В селе Сомерсета в 1822 году на Грейс нахлынет мрачное приключение. Ее взгляд оживится от внезапного знакомого голоса из Йоркшира, но болезненные крики и жуткая боль в желудке заставят ее понять: она непросто находится под ударами судьбы, но и впутана в чужие тайны.
Он осторожно провел по ним рукой.
И это снова было потрясением и открытием – прикасаться к ее обнаженному телу. Теперь он не мог никуда от нее деться, она лежала на нем, она была повсюду, это белое облако поглощало его. Она прикасалась к нему руками, гладила, целовала, и все это проделывала так, будто боялась, что он сейчас исчезнет.
Что-то тут не то. Он мечтал о ней, но представлял их объятия совсем по-другому. В своих мечтах он целовал ее, ласкал, входил в нее, ее тело было мягким и податливым, с наслаждением принимающим его.
"Но эта женщина, которая сейчас лежала на нем, казалась такой напряженной, скованной и в то же время отчаянно добивавшейся близости с ним. Приподнявшись на локте, Мэтью взглянул на Грейс. Нет, он не мог не обращать внимания на свои подозрения. Все это выглядело слишком неестественно. Мэтью снова лег на спину, вытянув руки вдоль тела.
– Грейс, зачем ты пришла ко мне? – резко проговорил он и сжал руки в кулаки, чтобы не брать то, что она так настойчиво ему предлагала.
Она начала покрывать поцелуями его грудь.
– Молчи. – Грейс подняла голову, и Мэтью ощутил пронзительный взгляд ее темных глаз. – Целуй же меня. Целуй.
Она стиснула его в объятиях. Казалось, Грейс боялась какой-то потусторонней силы, которая могла сейчас разлучить их. Или, возможно, опасалась, что он сам оттолкнет ее. Она приоткрыла рот и прижалась к его рту с такой силой, будто хотела причинить ему боль.
Ее лицо было залито слезами.
– Господи!
Он быстро столкнул ее с себя, отодвинулся и сел но на край дивана. Сначала Грейс упала на бок и громко зарыдала, но через мгновение поднялась и снова набросилась на него со своими пугающими ласками. Это можно было принять за страсть, если бы не слезы…
От его прекрасных фантазий, в которых Грейс изнемогала от желания, не осталось и следа.
– Прекрати, – процедил он сквозь зубы.
– Ты должен, ты обязан это сделать. Я заставлю тебя взять меня, – задыхаясь, проговорила она, затем с мрачной решимостью стянула ночную сорочку и бросила на пол.
