Автор
В селе Сомерсета в 1822 году на Грейс нахлынет мрачное приключение. Ее взгляд оживится от внезапного знакомого голоса из Йоркшира, но болезненные крики и жуткая боль в желудке заставят ее понять: она непросто находится под ударами судьбы, но и впутана в чужие тайны.
Перед его мысленным взором Грейс снова предстала обнаженной – у нее была удивительно красивая, полная и в то же время упругая, подтянутая грудь с ровными круглыми сосками. По его телу снова пробежала волна желания.
– Почему ты так набрасывалась на меня с поцелуями, Грейс? – спросил он.
Она чуть приподняла голову, и стало видно, что слезы опять полились из ее глаз.
– Я хотела, чтобы ты взял меня, – каким-то странно равнодушным, отчужденным голосом проговорила она.
– Нет, дело не в этом.
– Но если ты хочешь меня, почему отстраняешься? – Ее вопрос, в котором ощущалось удивление, отчаяние и непонимание, острой занозой вошел в его сердце.
"«Потому что ты не хочешь меня так, как хочу тебя я, черт возьми!» – готов был закричать Мэтью.
– Ты знаешь почему, – твердо сказал он. – Это бесчестье для тебя и для меня.
– Меня не волнует мое бесчестье, – опять странно равнодушным голосом заговорила она, и из ее глаз хлынул новый поток безудержных слез. Они стекали по щекам на подбородок, а затем капали на его рубашку.
Она была напугана.
Его сердце болезненно сжалось.
– Грейс, я не сделаю тебе ничего плохого. Тебе не нужно бояться меня.
Ее глаза расширились от ужаса, лицо мгновенно побледнело.
– Я боюсь не… тебя. Тебя, может быть, совсем чуть-чуть.
Разумеется, он напугал ее. Она испугалась пробудившейся в нем страсти. Ему не удалось скрыть это от нее. А она ведь уже была замужем, и, возможно, столь буйное проявление чувств озадачило ее, смутило, испугало.
– Тогда в чем дело? – Он продолжал сжимать край стола так, как будто это был обломок корабля, потерпевшего крушение в океане, а он сам – пытающийся выжить моряк.
Ее дрожащие пальцы теребили край рубашки.
– Все неправильно. Я не должна была приходить сюда. Прости.
Он ничего не мог поделать. Его жалость к ней оказалась сильнее чувства самосохранения. Мэтью решительно подошел к дивану и сел рядом.
– Грейс, откройся мне.
Стараясь держать свои эмоции под контролем, он взял ее руку в свои ладони и тихонько сжал. Ему хотелось дать ей понять, что он справился со своими животными инстинктами, что ей ничто уже не угрожает. Но его пальцы предательски дрожали, и, кажется, Грейс заметила это. Не могла не заметить.
– Скажи мне, – повторил он тихо.
Ее ладонь сжала его руку – так она хотела сказать, что доверяет ему. Ее лицо сделалось еще бледнее.
