Да улыбка в глазах заиграла очевиднее некуда, словно он ждал объяснений от принца. Се Лянь, разумеется, никакого объяснения дать не мог. Посмотрев на свой палец, он убрал руку, будто ничего не произошло, и произнёс:
— …Недурно.
Хуа Чэн наконец в голос расхохотался. Скрестив руки на груди, он наклонил голову и спросил:
— Что именно недурно? Этот облик показался тебе недурным?
Се Лянь, не кривя душой, ответил:
— Ага, очень даже ничего. Но…
Хуа Чэн:
— Но — что?
Се Лянь уставился на его лицо и внимательно пригляделся. В конце концов, принц всё же решился спросить:
— Но… могу ли я взглянуть на твой истинный облик?
Произнесённая Хуа Чэном фраза «этот облик» определённо означала, что, несмотря на истинное воплощение, облик его всё же не был истинным. А значит образ молодого парня — вовсе не его настоящее обличие.
На этот раз Хуа Чэн не спешил с ответом. Он опустил скрещенные на груди руки, и, возможно, принцу лишь показалось, но взгляд юноши несколько померк. Сердце Се Ляня взволнованно ёкнуло.
Глава 31. Коснувшись Князя Демонов, принц просит показать истинный облик. Часть вторая
Лишь когда воздух вокруг словно затвердел, Се Лянь понял. Ему не следовало озвучивать подобную просьбу.
И хотя все эти дни они довольно приятно проводили время вместе, это ещё не означало, что они уже достаточно близки для подобного. Не дожидаясь ответа, Се Лянь немедленно улыбнулся и произнёс:
— Я это просто так сказал, не стоит принимать близко к сердцу.
Хуа Чэн закрыл глаза, помолчал немного, и с улыбкой ответил:
— Как-нибудь потом покажусь тебе, если представится такая возможность.
Обычные люди говорили подобную фразу, разумеется, чтобы отвязаться от собеседника, «как-нибудь потом, если представится возможность» означало «даже не думай и вообще забудь». Но раз уж слова принадлежали Хуа Чэну, Се Лянь почувствовал, что как-нибудь потом — и значило как-нибудь потом, и Хуа Чэн наверняка выполнит обещанное. Поэтому Се Ляню вновь стало интересно. Улыбаясь до ушей, он произнёс:
— Хорошо. В таком случае, когда решишь, что уже можно, покажешься мне. А сейчас давай готовиться ко сну.
Промучившись разговорами до глубокой ночи, Се Лянь давно забросил мысль о готовке еды в дальний угол памяти и вновь улёгся на циновку. Хуа Чэн тоже прилёг вместе с ним. И никого не беспокоило, почему, раскрыв друг перед другом свой истинный статус, небожитель и демон всё ещё могли преспокойно лежать на одной потёртой циновке, отпускать шуточки и болтать ни о чём.
Соломенная циновка не предусматривала подголовников, и потому Хуа Чэн подложил под голову руки.