Се Лянь слегка удивился, услышав его слова.
— Что, правда? Я раньше думал, что у тебя, должно быть, множество подчинённых. Возможно, у нас немного расходятся понятия слова «знакомый».
Хуа Чэн приподнял бровь.
— Это верно. В мире демонов никто не смеет говорить со мной, не обладая статусом «непревзойдённый».
Это была крайне высокомерная фраза, но Хуа Чэн произнёс её столь уверенно и спокойно, что она воспринималась как нечто само собой разумеющееся. Се Лянь, мягко улыбнувшись, заметил:
— У вас в мире демонов довольно неплохо, всего несколько сильнейших. Совсем не так, как на Небесах. Всех небожителей Верхних Небес и не упомнишь. А на Средних Небесах ещё целое море тех, кто ожидает вознесения.
Хуа Чэн:
— Было бы, что запоминать! Даже не пытайся, только зря потратишь силы.
Се Лянь:
— Ха-ха, если не запоминать имена и титулы, можно кого-нибудь невзначай оскорбить.
Надо сказать, небожители весьма заботились о своей репутации.
Хуа Чэн так и прыснул:
— Если для кого-то даже такая ерунда считается оскорблением, сразу ясно — личность это мелочная и совершенно никчёмная.
Поболтав с Хуа Чэном ещё немного о том о сём, Се Лянь, боясь затронуть деликатные темы, перестал рассуждать о различиях между двумя мирами. Посмотрев на плотно закрытую дверь, принц произнёс:
— Бань Юэ, бедный ребёнок… не знаю, когда она сможет к нам вернуться?
Стоило принцу подумать о совершенно оглушительной фразе «Я стремилась помочь людям, попавшим в беду», как в его памяти замелькала вереница разнообразных картин прошлого, которые он вновь с усилием подавил. Вдруг Се Лянь услышал голос Хуа Чэна:
— Фраза отличная.
Се Лянь:
— Что?
Хуа Чэн плавно продекламировал:
— Я стремлюсь помочь людям, попавшим в беду.
— …
Се Ляня словно ударили повторно в то же самое место.
Он перевернулся на другой бок, свернулся калачиком и закрыл лицо руками, даже жалея, что у него нет ещё одной пары рук, чтобы закрыть и уши, и простонал:
— …Сань Лааан.
Хуа Чэн, кажется, придвинулся поближе, и совершенно серьёзно произнёс у него за спиной:
— Хм? А что не так с этой фразой?
Он всё выспрашивал, и в конце концов Се Лянь сдался, не в силах его переупрямить. Повернувшись обратно, принц бросил:
— Это было так наивно.
Хуа Чэн возразил:
— Что здесь такого? Если кто-то не побоялся замахнуться на целый мир — не важно, желая его спасти или уничтожить, — я искренне преклоняюсь перед этим человеком. Первое намного сложнее, чем второе, и потому я преклоняюсь даже вдвойне."
"Се Лянь в полнейшем смятении чувств покачал головой, лёг ровно и ответил:
— Не побоявшись сказать, нужно было ещё и не побояться сделать, да к тому же доделать до конца, иначе нет смысла.
Закрыв глаза одной рукой, Се Лянь вздохнул:
— Эх. Ну ладно, всё это уже не важно.