3Образно о том, что всему хорошему приходит конец.
Хуа Чэн как будто едва слышно усмехнулся и вдруг сказал:
— Предположим.
Се Лянь повернулся к нему с вопросом:
— Предположим — что?
Хуа Чэн не смотрел на принца, его взгляд был направлен на дырявую кровлю монастыря Водных Каштанов. Се Лянь видел лишь левую часть несравненно прекрасного лица юноши.
Хуа Чэн безразличным тоном произнёс:
— Я не красив.
Се Лянь:
— А?
Хуа Чэн слегка повернулся к нему и спросил:
— Предположим, что в первоначальном образе я не красив. Ты всё равно захочешь взглянуть на меня?
Се Лянь удивленно замер, затем ответил:
— Серьёзно? Но мне почему-то кажется, пусть и без какой-либо на то причины, что твой первоначальный образ не может выглядеть слишком некрасивым.
Хуа Чэн, наполовину искренне, наполовину лукавя, заметил:
— А вот и не обязательно. Что если у меня синяя морда, изо рта торчат клыки, все черты лица перепутаны местами? Что если я уродлив как ракшас4 и свиреп как якша5? Как ты себя поведёшь?
4Санскр.: «Демон, пожирающий людей».
5Санскр.: «Кровожадный демон».
Услышав вопрос, Се Лянь нашёл его забавным: оказывается, один из повелителей мира демонов, несущий хаос Князь Демонов, от звуков имени которого небожители содрогаются в страхе, переживает о том, красиво ли выглядит в изначальном облике. Однако стоило копнуть чуть глубже, и принцу забавным это больше не казалось.
Он смутно вспомнил, что среди всевозможных версий легенд о происхождении Хуа Чэна существует слух наподобие «от рождения он был уродцем». Если этот слух правдив, наверняка при жизни он часто испытывал на себе насмешки и унижения. Возможно даже, что это началось с самого детства. Могло статься, именно по этой причине Хуа Чэн сверх нормы чувствителен в вопросах, касающихся собственного изначального облика.
Поэтому Се Лянь, задумавшись над ответом, протянул:
— Ну, как…
Затем принц совершенно искренним и самым мягким и тёплым тоном, на который только был способен, произнёс:"
"— Если честно, я хочу увидеть твой первоначальный образ только потому… видишь ли, мы уже в таких отношениях…
Хуа Чэн:
— Хм? В таких — это в каких?
Се Лянь:
— …Мы ведь теперь, можно сказать, друзья, не так ли? Так вот, если уж мы друзья, разумеется, нужно быть откровенными друг с другом. Поэтому я и сказал, что хотел бы увидеть твоё истинное лицо. Разве это имеет какое-то отношение к тому, красив ли ты в изначальном облике? Ты спросил, как я себя поведу, так вот — конечно, никак. Будь спокоен, главное, что это твой настоящий образ, я в любом случае точно… Чего ты смеешься? Я говорю абсолютно серьёзно.
Договаривая последние фразы, Се Лянь ощутил, что юношу рядом с ним как будто бьёт мелкой дрожью.