Бань Юэ рассуждает довольно неплохо. Когда я был помладше, я ещё и не такие глупости говорил.
Хуа Чэн с улыбкой поинтересовался:
— О? Какие ещё глупости? Расскажи, я хочу послушать.
Погрузившись на пару мгновений в себя, Се Лянь, вспоминая, начал с улыбкой рассказывать:
— Много-много лет назад один человек сказал мне, что не может жить дальше, и спросил меня, ради чего ему стоит жить, какой смысл в его жизни.
Он посмотрел на Хуа Чэна и спросил:
— Знаешь, что я ответил ему тогда?
Возможно, это был лишь обман зрения, но взгляд Хуа Чэна словно едва заметно сверкнул. Он тихо спросил:
— Что ты ответил?
Се Лянь:
— Я сказал ему: если не знаешь, ради чего жить, живи хотя бы ради меня. Если не можешь найти смысла в жизни, тогда пока что сделай меня смыслом своей жизни, опорой, которая будет помогать тебе жить дальше. Ха-ха-ха… — Вспоминая и говоря об этом, Се Лянь вдруг не удержался от смеха. Покачав головой, он добавил: — Я до сих пор не могу понять, о чём я вообще думал в тот момент? Откуда во мне взялась смелость высказать пожелание стать чьим-то смыслом жизни?
Хуа Чэн хранил молчание. Се Лянь продолжил:
— В самом деле, только будучи молодым, можно сказать что-то подобное. Тогда я правда считал, что мне всё подвластно, что я ничего не боюсь. Но если сейчас ты попросишь меня повторить те слова, я не смогу даже рта открыть.
Принц неторопливо заключил:
— Не знаю, что потом стало с тем человеком. Быть смыслом чьей-то жизни — задача уже весьма нелёгкая. Что уж говорить о помощи всем людям, попавшим в беду.
В монастыре Водных Каштанов надолго воцарилась тишина.
Спустя длительное молчание Хуа Чэн спокойно ответил:
— Что до помощи людям, попавшим в беду, совершенно не важно, преуспел ли ты в этом. Но говорить подобное в столь юном возрасте — весьма смело, и в то же время глупо.
Се Лянь ответил:
— Да уж.
Однако Хуа Чэн добавил ещё одну фразу:
— Хоть и глупо, а всё же смело.
— …
Се Лянь, расплываясь в улыбке, произнёс:
— Я действительно очень тебе благодарен.
Хуа Чэн:
— Не стоит благодарности.
Они оба какое-то время рассматривали кровлю над монастырём Водных Каштанов, пока Хуа Чэн не нарушил молчание:
— К слову, Ваше Высочество наследный принц, мы с тобой знакомы всего несколько дней, а ты уже так много всего мне поведал. Это ничего?
Се Лянь бросил безразличное «Ай», затем добавил:
— А что здесь такого? Какая разница. Даже люди, знакомые несколько десятков лет, могут стать чужими всего в одно мгновение. Захотел поведать, вот и поведал. Это ведь просто случайная встреча, мы сошлись, а потом вновь расстанемся. Если так повелит судьба, мы встретимся снова, если же нет, то наши пути разойдутся. Говоря начистоту, любому пиршеству настает пора завершиться3, к чему нам эти предрассудки.