Можно назвать его юношей, но также уместно назвать мужчиной.
Неудержимый нрав никуда не исчез, но обернулся своевольным высокомерием. Всё те же глаза, яркие, словно звезды, теперь внимательно смотрели на принца, не отводя взгляда.
Вернее сказать, яркий, словно звезда, но лишь один, левый глаз.
Правый глаз скрывала чёрная повязка.
Глава 37. Цветком сквозь алый занавес любуясь, не скрыться от очарования его. Часть вторая
Красная завеса приоткрылась совсем немного, и потому только Се Лянь мог увидеть фигуру за пологом с того места, где стоял. Остальные люди и демоны в главном зале ничего не видели, поскольку принц заслонил им обзор. Также, разумеется, потому, что никто бы не посмел опрометчиво заглядывать куда не следует. Левый глаз пристально смотрел на Се Ляня, а Се Лянь так же пристально смотрел на него, захваченный этим взглядом настолько, что впал в лёгкое оцепенение.
В представшем перед принцем облике Хуа Чэн выглядел не просто повзрослевшим на несколько лет, но даже сделался выше ростом. Раньше Се Лянь, глядя на него, кое-как, но мог дотянуться до уровня глаз. Теперь же при взгляде на демона принцу неизбежно приходилось задирать голову.
Они так и смотрели друг на друга, пока Хуа Чэн не заговорил первым.
— Хочешь сыграть на большее или на меньшее?
Его низкий голос приятно коснулся слуха, и лишь тогда Се Лянь пришел в себя. Играть на большее или на меньшее — всё одно, разницы никакой, поэтому принц ответил:
— На большее.
Хуа Чэн произнёс:
— Хорошо. Вначале мой черёд.
Се Лянь в левой руке держал подставку для костей — дно игрального стакана, правой прижимая к ней сам стакан. Хуа Чэн, стоя напротив него, правой рукой поддерживая левую руку принца, легко встряхнул стакан. Затем снял с подставки. На ней лежали две игральные кости: на одной выпало шесть, на другой — пять.
Висящий у потолка Лан Цяньцю всё прекрасно видел, и когда результат оказался таким большим, он, не выдержав, округлил глаза и весьма потрясённо спросил:
— Как это вышло?!
Хуа Чэн мягко ослабил руку и обратился к Се Ляню:
— Вот так нужно трясти. Попробуй ты.
Се Лянь потряс стакан пару раз, повторяя увиденные движения. Но Хуа Чэн возразил:
— Неправильно.
Несмотря на то, что он упрекал Се Ляня в неверных действиях, голос его звучал крайне терпеливо, мягко и спокойно. Сказав это, Хуа Чэн снова поддержал руку Се Ляня снизу, затем протянул левую руку и накрыл ею стакан поверх ладони принца. Затем тихо произнёс:
— Вот так.
Таким образом, обе руки Се Ляня оказались накрыты ладонями Хуа Чэна.
От прикосновения к коже веяло прохладой, словно от драгоценной яшмы. Великолепные серебряные наручи тонкой работы и вовсе отдавали льдом. Однако Хуа Чэн действовал крайне осторожно, не позволяя металлу наручей коснуться Се Ляня.