Зимний ветер шумел за окном, и Мазур смотрел на перепутанные рельсы и знаки. Ему мерещилось, что каждый из них несет свою историю — будь то забытые дни или тайны, о которых никто никогда не узнает. Этот маленький городок в Прибалтике стал его новой повседневной загадкой.
— На русском я подобного что-то не видел, хотя третий день по городу болтаюсь… Вон, видишь местный триколор над входом в школу? Там не местные обосновались, а чисто русское отделение Национального Фронта. Там, между прочим, вчера Новодворская выступала. Под овации.
— И эта… здесь?
— А где ж ей еще быть? — грустно усмехнулся Лаврик. — Кого тут только не было, кого тут только нет, весь зверинец отметился. Все, приехали…
Они вылезли у обычной обшарпанной кирпичной пятиэтажки, вошли в подъезд, где стены опять-таки были украшены корявыми надписями насчет советской тирании, поднялись на третий этаж, и Лаврик позвонил — короткий, длинный, короткий.
Дверь открыли почти сразу же. Хозяин проворно отступил в прихожую, дав Лаврику защелкнуть замок. На двери изнутри виднелся глазок — а вот снаружи Мазур никакого глазка не заметил…
— Узнаешь? — усмехнулся Лаврик.
— Еще бы, — сказал Мазур, крепко встряхивая протянутую руку. — Сколько лет, сколько зим, Михалыч!
— Да уж изрядно… — сказал тезка, Кирилл Михалыч Лихобаб, с которым они во времена, казавшиеся почти былинными, вместе ставили на уши далекий город Могадишо.
Лихобаб почти не изменился, разве что залысины стали чуточку больше, да пара морщин прибавилась. Он был в штатском, одет работягой средней руки, только рубаху навыпуск на бедре чуть оттопыривал предмет, о сути которого и гадать не стоило….
Они прошли в единственную комнату с тщательно задернутыми занавесками, обставленную по моде не позднее чем семидесятых, — надо полагать, с тех самых пор квартира и служила для деликатных дел.
— Ну, садитесь, гости дорогие, — сказал Лихобаб. — Степаныч, тут доходили слухи, что ты едва не стал африканским прынцем?
— Сорвалось, — сказал Мазур. — И хрен бы с ним. А ты, говорят, уже кап-один?
— Да вот, сподобился, тебя догнал… Стакашки организовать?
— Небольшенькие, — сказал Лаврик. — Нам тут нужно будет подождать одного человечка, можем принять по двадцать грамм…
— Ого! — сказал Лихобаб, увидев извлеченную Мазуром из сумки бутылку. — Кучеряво живут водоплавающие ниже уровня моря… Сейчас сообразим все положенное.
Он достал из серванта рюмочки старых времен, сходил на кухню, быстро и ловко нарезал на тарелке колбасу, сыр, хлеб. Забулькал благородный напиток внушающей уважение выдержки. Все трое, взявши рюмки, вдруг словно замерли в неловком молчании…
— От же ж ситуевина, — сказал Лихобаб. — В нынешней обстановке не знаешь, за что и пить.
— Разве что за встречу старых друзей, — серьезно сказал Лаврик.
